Основатели «Мозгобойни» готовятся к судебной бойне за компанию с россиянами. Цена вопроса — миллионы евро

21 декабря 2021 в 8:00
Автор: Александр Владыко. Фото: архив героев

Основатели «Мозгобойни» готовятся к судебной бойне за компанию с россиянами. Цена вопроса — миллионы евро

Разыгрываем Playstation и Dyson в приложении Каталог Onlíner каждую пятницу

Славная история самой популярной белорусской франшизы на постсоветском пространстве принимает неожиданный поворот. Продолжительное сотрудничество белорусских основателей с российскими партнерами, способными масштабировать прибыль, привело к конфликту. В этом году Катерина Максимова и Александр Ханин узнали, что со счетов общей компании ушли деньги, товарный знак, но главное — обоюдное доверие.

«Мозгобойня» была зарегистрирована в 2012 году. Это интеллектуальная игра, где команды соревнуются в умении быстро отвечать на вопросы. Немножко похожа на «Что? Где? Когда?», немножко на «Брейн ринг», но в целом — обладающая уникальными особенностями, поэтому в какой-то момент стала самым массовым квизом с командами в сотнях городов и паре десятков стран.

Минск, «Мулен Руж», 2015 год. Основатели «Мозгобойни» Александр Ханин и Катерина Максимова проводят игру на 400 человек

Когда Ханин и Максимова запускали первые игры, они не представляли, что это станет большим бизнесом. Делали все сами, немного зарабатывая и получая много удовольствия. Даже торговую марку зарегистрировали только через 3 года после начала. «Мозгобойня» оказалась такой живучей, что развивалась быстрее возможностей «родителей». Те скоро уперлись в потолок, потому что, выполняя свои привычные функции (писать вопросы, заниматься продвижением, искать работников), поняли, что не могут заниматься развитием так, как это требуется.

В 2016-м белорусы нашли двух партнеров в Санкт-Петербурге, рассчитывая совместными усилиями выйти на новую высоту. Так и получилось, проект продолжал масштабироваться через франшизы. Управление покинуло Беларусь, переехав в Россию. Доли между четверыми распределили поровну — по 25%.

В том же году франшизу «Мозгобойни» купили Антон Писчиков, Руслан Гилязов, Александр Лежнин, Николай Тисенко (сейчас он уже работает в шоу-бизнесе Москвы и судится на стороне Ханина и Максимовой) и запустили игру в Екатеринбурге.

Или с нами, или без нас

— В тот момент это было похоже на предложение. Но не инвестиций, а экспертности (в интервью Forbes Антон Писчиков говорит, что доля была выкуплена за «миллионы рублей в деньгах плюс команда и сеть, которая генерировала десятки миллионов рублей». — Прим. Onlíner). Они были нашими франчайзи, и довольно успешными. Купили несколько городов и по совокупности составляли до четверти оборота всей компании. Тогда же они аккуратно намекнули, что, если мы откажемся от соучредительства, они разорвут контракт и продолжат без нас, превратившись в конкурента.

Так четверо екатеринбуржцев, двое петербуржцев и двое белорусов стали хозяевами дела.

Екатеринбург, 2018. Конференция партнеров «Мозгобойни». Слева направо акционеры: Антон Писчиков, Николай Тисенко, Александр Ханин, Семен Черноножкин, Катерина Максимова, Юлия Родионова, Александр Лежнин

— Дела пошли с разной степенью успеха. Были удачные и неудачные решения. Например, после роста цены в Минске на 20% мы потеряли 40% клиентов. Довольно скоро между россиянами стал расти конфликт. Все оперативное управление, маркетинг, продукт постепенно концентрировались в Екатеринбурге. Питерские ребята почувствовали себя обесцененными (нам так показалось). Антон Писчиков продолжил давление, подводя к мнению: или они уходят, или все рушится, — говорит Ханин.

Еще до «Мозгобойни» четверо друзей из Екатеринбурга купили франшизу Boy Cut

Это сеть барбершопов, лицом и соучредителем которой является Александр Гудков.

«Вчетвером они быстро развили сеть до трех барбершопов, стали лучшими франчайзи в федеральной сети и предложили владельцам Boy Cut взять их в долю и развивать бизнес вместе. Те подумали, но отказались. А екатеринбургским ребятам хотелось, как они говорят, „прильнуть к большому театру“ — выйти если не на мировой, то на федеральный уровень. И, решив не изобретать велосипед, они стали искать новую франшизу. Важен был минимальный порог входа и быстрая финансовая отдача», — писал «Деловой квартал».

— А мы с Катериной смотрели на это как на спор двух ярких лидеров — Черноножкина и Писчикова. Ну бывает же! Как в кино. В итоге питерские партнеры вышли, пусть и неэкологично.

У обновленного состава акционеров осталось головное юрлицо на Кипре с 6 учредителями и локальное юрлицо в России, где сейчас трое екатеринбуржцев (без Тисенко). Из первой компании во вторую и стали недавно уходить общие активы.

— За юридическим адресом на Кипр компания переехала, потому что просто удобнее вести дела с миром, — рассказывает Ханин. — Вообще, переезд управления, как уже писали, состоялся давно, и сначала был Санкт-Петербург. Потом дела вели уже две компании: одна на Кипре, вторая в Екатеринбурге.

Александр Ханин

В июне 2019 года «Мозгобойня» насчитывала 250 городов.

— Писчиков просил нас не лезть в оперативную работу: «Я строю команду, не вредите». Мы и не против были — это же правильно. Человек строит систему, а мы можем где-то менторить, но не влиять на работу СЕО. Вот мы отошли, и нас отрезали.

Что значит отрезали?

Когда пришла «корона», что-то грохнулось. По словам Антона Писчикова, которые можно встретить в каждом интервью менеджера, обвал основной игры, рассчитанной на офлайн-встречи, составил 95%. Максимова подтверждает, что тоже передавала такую информацию вовне. Второй обвал произошел в коммуникации команды соучредителей.

— Екатеринбуржцы, которые фактически контролировали управление, перестали выходить на связь, делиться с нами отчетностью. Вплоть до середины этого года, — комментирует Катерина Максимова. — Теперь мы выяснили, что вся структура прибыльна (не только Кипр), потому что офлайн возобновился очень много где и прежние поводы не давать отчетности и не коммуницировать с нами на тему финансов вроде «кризис, беда, в ноль еле выходим» уже не могли быть релевантными. Также мы обнаружили, что из кипрской компании были отчуждены торговые марки на российскую компанию наших партнеров. Мы посчитали это нарушением договоренностей.

Катерина Максимова

— Важно уточнить, что мы с Катей не сопротивлялись тому, что команда крутых экспертов займется нашим общим проектом. Но было условие — прозрачность. Оно не выполнено, — добавляет Александр Ханин.

Теперь Максимова и Ханин говорят о сотрудничестве иначе.

 Практика показала, что к бизнесу не добавилось ничего. Теперь мы уверены, что общительность и харизма некоторых участников скрывают за собой... пустоту. Сейчас у «Мозгобойни» 270—280 городов. Это не имеет ничего общего с тем темпом роста, который был раньше. Компания утратила интенсивность развития.

Совокупную годовую выручку сети «Мозгобойня» Писчиков оценивает в 350 млн рублей, доход управляющей компании — под 150 млн. 15—20% из них приносит корпоративное направление, 5% — онлайн-продукты (Forbes).

Поняв, что дело принимает нежелательный оборот, Ханин и Максимова занялись своими активами плотнее и попытались проаудировать кипрскую компанию.

— С августа 2020 года мы не получали никакой отчетности. То бухгалтера меняют, то QR-коды опять все обрушили, то еще что-то. Это весной мы получили какую-ту короткую и невнятную записку на несколько строк. О том, что есть прибыль, мы судим косвенно. По Беларуси в том числе: у нас есть доступ к статистике проводимых игр и получаемой выручки в Минске. Потом мы узнали, что в прошлом году с кипрских счетов в Россию вывели 140 тысяч евро. Возможно, это деньги, которые были заработаны до пандемии, мы не знаем. Но все эти кулуарные активности не должны были существовать в принципе, — считает Максимова.

Но главное, российские партнеры занялись отчуждением товарных знаков в пользу своей компании.

В связи с этим Ханин и Максимова обратились в окружной суд Никосии с целью признать отчуждение незаконным, а в последующем и всю деятельность россиян с момента отчуждения — ничтожной.

— В апреле между кипрской и российской компаниями была совершена сделка, о которой нас никто даже в известность не поставил. Права на торговые марки были проданы меньше чем за 3 тысячи евро, — говорит Александр Ханин.

Вряд ли кто-то знает, сколько стоят права в том числе на слово «Мозгобойня», поэтому уточним: белорусы заказали оценку торговых марок у российской компании — та дала цифру, которая потянула на три порядка больше — почти 1,9 млн евро. Возможно, у российских партнеров будет иная оценка (при конфликте один всегда готов переоценить, а второй будет максимально все удешевлять), но пока ее нет.

Суд начал рассмотрение дела в заочном формате. Но текст иска был отправлен в Екатеринбург.

— Это дело может тянуться и год, и два. Как будут работать франчайзи-партнеры «Мозгобойни»... Наверное, это скажется не лучшим образом, но мы рассчитываем на оперативное участие россиян в переговорах, — говорит Максимова.

Рубрика «Учеба»

— Наша ошибка в том, что мы были слишком благородными джентльменами. В результате все устные договоренности послетали, — подводит итоги Александр Ханин. — Еще советую всем обращать внимание на человека, который хочет стать партнером. Наши много говорили с ультимативными нотками. Это тоже был звоночек, который мы не заметили.

«Мозгобойня» всегда развивалась благодаря людям и нашей открытости. Все принятые предложения сделали проект таким, какой он есть. Мы жили и ощущали себя семьей. Мы и с екатеринбуржцами взаимодействовали до этого, и все было нормально. А потом началась эта их попытка.

Сейчас Ханин и Максимова сконцентрированы на суде, работе белорусского офиса «Мозгобойни» (здесь все записано на Катерину) и готовы к разному развитию событий. От собирания всех долей до выхода из бизнеса.

— Мы открыты для переговоров, к которым пока не были готовы наши бывшие партнеры. Достучаться до них иначе, чем через суд, у нас на протяжении полутора лет не получилось. Наша единственная задача — понять, что и как на самом деле финансово происходит в компании, — говорит Катерина.

Что говорят оппоненты

Onlíner связался с Антоном Писчиковым, предложив ему прокомментировать историю (судя по трекингу, исковые заявления дошли до Екатеринбурга), но он ответил, что не понимает сути нашего предложения.

Вместо него возможные претензии озвучила сама Максимова:

— Они скажут, что мы их кинули, не приехали, не участвовали в создании какого-то нового продукта. Но, во-первых, нас самих просили отойти. Во-вторых, «Мозгобойня 2.0», которую недавно представили партнерам, — это имитация нового. Увеличивающиеся картинки и возможность выбора тура. Вы серьезно? Онлайн-продукт мы запускали еще с петербуржцами. Так что все, что сделано в компании, сделано при нашем участии.


Наш канал в Telegram. Присоединяйтесь!

Есть о чем рассказать? Пишите в наш телеграм-бот. Это анонимно и быстро

Перепечатка текста и фотографий Onlíner запрещена без разрешения редакции. ng@onliner.by

Автор: Александр Владыко. Фото: архив героев