Производство не располагает к долгим вступлениям: шум, пыль и станки вокруг быстро задают тон разговору.

— Вообще, в предпринимательстве я больше 20 лет. Был и в продажах, и в услугах, и вот сейчас у меня свое производство, поэтому могу сравнивать эти направления. Самое простое — это услуги: один раз выстроил процесс, и он работает. В продажах тоже свои сложности, но производство — это совсем другой уровень. Здесь постоянно что-то ломается, не сходится, требует внимания. Станки, люди, поставщики, помещение — все это нужно держать под контролем каждый день.

«Пришлось продать квартиру, чтобы купить помещение»

До производства у Алексея было агентство субаренды апартаментов. По сути, это была коллекция квартир, которые отличались интерьером: лофт, скандинавский стиль, минимализм или более «домашние» решения.

— Наша специфика была в том, что мы не просто сдавали жилье, а занимались интерьером целиком: подбирали мебель, свет, предметы, декор. Какие-то вещи приходилось буквально выискивать по городу: книги, мелкие элементы, детали. И в какой-то момент стало очевидно, что с мебелью есть проблема.

Интересных дизайнерских решений на рынке почти не было. Не в том смысле, что мебели совсем нет — она есть, но если хочется чего-то выразительного, нестандартного, с характером, то выбор резко сужается. Тогда-то я всерьез и задумался о дизайнерском магазине. Изначально план был самый простой — делать как все: закупать мебель в Китае или Индии и перепродавать ее у нас в стране. Мы даже дошли до конкретных договоренностей с индийскими поставщиками, практически пожали руки, оставалось внести предоплату за первую партию.

Посмотреть эту публикацию в Instagram

Публикация от Натуральная мебель (@mh75_myhabitat75)

Но планы нарушил ковид. Поскольку основной бизнес был связан с арендой жилья и очень зависел от туристов, все ресурсы пришлось направить на его сохранение. Идея магазина дизайнерской мебели отошла на второй план.

— Когда ковид немного отпустил, стало понятно, что возвращаться к импорту — значит снова зависеть от логистики, растаможки, сроков и курсов. Тогда я решил попробовать другой путь: не везти мебель из-за границы, а делать ее здесь.

Так на последние деньги Алексей купил первый ЧПУ-станок.

— Я хорошо помню этот момент — когда нажимали кнопку «Купить», было четкое ощущение, что если уж идем в это, то назад дороги нет.

Если говорить про открытие производства с нуля, то я бы точно не лез сюда без «подушки безопасности». Это не тот бизнес, где можно зайти «на последние деньги» и быстро отбить вложения. Если совсем грубо и очень усредненно, чтобы запустить что-то жизнеспособное, нужно минимум около $100 тыс. И при этом нужно, чтобы были деньги наперед — хотя бы еще столько же. То есть ориентир — в районе $200 тыс.

У нас был огромный плюс: первый бизнес — агентство недвижимости — полностью субсидировал производство. Первые два с половиной, а то и три года мебель вообще ничего не приносила, все расходы закрывались за счет другого бизнеса. А для того, чтобы купить помещение, мне пришлось продать квартиру. Если бы всего этого не было, второй бизнес просто не появился бы.

«Мы просто хотим делать красивую мебель»

Переход от идеи к реальному производству оказался постепенным. Сначала станок, потом второй, затем люди, помещение и первые попытки понять, что вообще можно и нужно делать. Так и родился на свет бренд дизайнерской мебели МН75.

— Когда появился первый станок, стало понятно, что им одним все не закончится. Нужно было искать людей, которые помогут выстроить производство, и помещение, где можно работать без постоянных ограничений. Команда сначала была совсем маленькая — два человека, потом три, четыре. Мы много экспериментировали — с формами, узорами, технологиями, понимали, что вообще можем делать и на каком уровне.

Идея с самого начала была простая — делать красивую мебель, без привязки к одному стилю.

Мы пробовали разные направления: что-то с азиатским уклоном, что-то более европейское, что-то совсем экспериментальное.

Первым выходом к аудитории стала выставка «Канапа Маркет». Мы очень сильно к этому готовились. Именно там появились первые заказы. Тогда стало ясно, что интерес у людей есть и мы двигаемся в правильном направлении.

Многие изделия, которые мы тогда сделали, больше никогда не повторялись. Это были чистые эксперименты. Некоторые узоры и формы мы попробовали один раз и больше к ним не возвращались. Но без этого этапа невозможно было понять, где наш стиль и в чем наша ниша.

Что происходит с массивом рядом с батареями

Сейчас производство выпускает порядка 30—40 изделий в месяц. Все деньги, которые оно зарабатывает, сразу возвращаются в оборот: в покупку станков, материалов, наем людей и дальнейшее развитие. Алексей отмечает, что в ближайшее время производству потребуется как минимум еще пять станков, поэтому любая свободная сумма сразу реинвестируется. Говорить о прибыли в классическом понимании он считает преждевременным.

— У меня самого раньше не было опыта работы с деревом, тем более с массивом. Мы учились с нуля, находили людей, которые в этом разбираются, и все эти пять лет продолжаем учиться. Массив дает то, чего нельзя добиться в плитных материалах: сложный рельеф, узоры, орнаменты, фактуру. Это больше похоже на работу со скульптурой.

У такой мебели есть свои требования к температуре и влажности, и если их игнорировать, то начинаются проблемы. Мы отдаем изделия с влажностью в районе 8—10%, и если человек поставит мебель на теплый пол или вплотную к батарее, то произойдет досыхание дерева, массив начнет «крутить», появятся трещины, может повести фасады.

Такие ситуации хоть и нечасто, но все же случаются. Люди присылают фото, видео, утверждают, что изделие сделали неправильно. Чтобы избежать лишних споров, мы ввели технический паспорт на каждое изделие. Помимо этого, даем памятку по эксплуатации и прописываем условия в договоре: допустимая влажность, температурный режим, запрет на теплые полы и близость к отопительным приборам. Даже показываем наглядно, что происходит с массивом при неправильных условиях. Но, честно говоря, далеко не все следят за влажностью воздуха у себя дома.

При этом, даже если проблема возникла по вине заказчика, мы стараемся не оставлять человека один на один с ситуацией. Часто просим подождать до весны, посмотреть, как поведет себя изделие при нормализации влажности. Если нужно, принимаем обратно, реставрируем, подправляем.

Основные материалы — береза и дуб

У МН75 нет ассортимента в классическом понимании: производство не работает сериями и не продает готовые модели со склада. Заказчик приходит с конкретным запросом — чаще всего с картинкой или референсом, и под него разрабатывается изделие. По словам Алексея, технические возможности позволяют реализовывать практически любые идеи — от тумб и комодов до шкафов, кроватей, изголовий и столов.

— В первое время использовали только дуб, но это очень дорогой материал. Разница между закупкой дуба и, например, березы — примерно в четыре раза. Сейчас основа — это береза и дуб.

Дуб — это флагман. Лучший материал в наших широтах, но в то же время и самый дорогой. Береза — хороший, твердый материал, ближе к дубу по характеристикам. Ольху мы со временем исключили: она слишком мягкая, на ней легко остаются вмятины при эксплуатации. Береза в этом плане намного долговечнее.

Цена изделия складывается из объема материала, сложности фрезеровки, типа окрашивания и фурнитуры. Чем сложнее узор, тем больше времени работы ЧПУ. 2D-фрезеровка, 3D-фрезеровка, сквозной рисунок — все это влияет на стоимость. Окрашивание тоже может сильно менять цену: эмаль, бейц, патинирование, затертость…

Если говорить про среднюю цену, то типовое изделие — условный комод шириной около полутора метров, с фрезерованными фасадами и интегрированными ручками — выходит в районе $900—1000 в эквиваленте. Дальше цену можно как снизить, так и увеличить почти в два раза — в зависимости от материалов и сложности.

По срокам: сам производственный цикл одного изделия — примерно две-три недели с нуля, от доски после технической сушки до готового, выкрашенного предмета. Но в реальности сроки больше из-за очереди. Сейчас мы закладываем в договор около трех месяцев, с запасом.

Самым дорогим изделием, которое мы делали, был большой шкаф из дуба — очень сложный в исполнении. Стоил он в районе $4,5 тыс. И подобных изделий было несколько. Для такого уровня работы и материала это нормальная цена.

О клиентах

— Наши заказчики очень разные. Это могут быть студенты, пенсионеры, предприниматели, творческие люди и совершенно нетворческие. Мужчины и женщины — примерно поровну. Кто-то заказывает одну тумбу, а кто-то обставляет почти весь дом. Бывали случаи, когда клиенту делали по 20—25 изделий в один проект.

По поведению заказчика и по тому, что он выбирает, я уже могу примерно понять, кто передо мной: насколько человек вовлечен в процесс, насколько он творческий, как он принимает решения. Но при этом у нас нет фильтра по кошельку. Мы работаем с разными бюджетами — цена всегда считается от материала и сложности, а не от «статуса» клиента.

«Пробовали брать выпускников училищ, но у них нет желания работать»

Со стороны кажется, что самое сложное в мебельном производстве — это придумать дизайн или найти заказчиков. На практике все упирается в гораздо более приземленные вещи: людей, станки и постоянные сбои в процессе. Именно эти моменты отнимают больше всего сил и во многом определяют, выдержит ли бизнес долгую дистанцию.

— Производство — это всегда про людей, и в нашем деле очень тяжело собрать команду профессионалов. Компетентных специалистов мало, краснодеревщики — это вообще узкая и во многом вымирающая профессия. Если взять всех столяров, то большинство работает с ЛДСП и МДФ. С массивом умеют работать единицы.

Мы пробовали брать выпускников училищ — у многих просто нет желания работать. В итоге хорошо, если из всей массы столяров нам подходят 3—4%.

Плюс тут всегда есть постоянные риски. Например, бывает, что ЧПУ работает над одним фасадом трое-четверо суток, но у него фреза соскочила, и в конце все уходит в брак. Это больно и финансово, и морально.

Как бы странно ни звучало, но самое сложное в производстве — это само производство: станки, помещение, люди, постоянные вложения. Здесь нет точки, в которой можно сказать: «Все, мы закончили». Это процесс, который все время требует внимания и ресурсов. Но при этом именно производство дает максимальное ощущение самореализации. Несмотря на все сложности, это, наверное, и держит.

Наша цель — не остаться небольшой мастерской, а вырасти в полноценную фабрику. Дальше — расширение ассортимента: мягкая мебель, стулья, кресла, столы.

— Сталкивались с выгоранием?

— Сдаться всегда можно успеть. Пока есть силы, идеи и понимание, зачем это все делается, мы будем идти дальше. Я уверен, что через несколько лет это будет фабрика и узнаваемый национальный бренд. Уже сейчас нас копируют, и это нормально. Значит, есть стиль, есть почерк, есть то, за чем наблюдают.

Есть о чем рассказать? Пишите в наш телеграм-бот. Это анонимно и быстро

Перепечатка текста и фотографий Onlíner без разрешения редакции запрещена. ga@onliner.by