Что рассказал нам министр

• «В магазине веду себя как обычный потребитель»
• «Должность министра — это не привилегия»
• «Кого-то волнует сдача стеклотары, кого-то — детский сок в Mak.by»
• «Вход — рубль, выход — десять»: о развитии интернет-торговли и маркетплейсов
• «Нам стоит более агрессивно заходить на российский рынок»
• «Мы в одной лодке — без доверия не поплывем»

Артур Борисович здоровается и почти с порога обозначает: «Я буду говорить прямо, как есть. Читатель ведь все чувствует, его не обманешь».

---

«В магазине веду себя как обычный потребитель»

— Какие продукты вам нравятся? Без чего холодильник кажется пустым?

— Я не могу обойтись без молока. Оно должно быть в рационе каждый день. Как правило, я покупаю 3—4 бутылки на несколько дней — оно должно быть на столе в каждый прием пищи. Так приучила меня мама.

Если говорить о других пищевых привычках, я не принципиален. Считаю, что много еды человеку не нужно. Есть у тебя порция — раздели ее мысленно на две части и съешь половину.

Лучше поесть чуть-чуть, но вкусно, чем растягивать себе желудок, а потом думать, как и чем его заполнить.

— Бывает, что вас узнают на улице, в магазинах? С какими вопросами обращаются?

— Вы знаете, да, узнают. По магазинам я иногда хожу в «маскировке»: это может быть кепка или капюшон. Веду себя как обычный потребитель, могу пообщаться с покупателями и продавцами. Недавно вот пришел в магазин, вижу: продаются два вида помидоров. Одни такие бледненькие (наши, белорусские), а вторые прям насыщенные, красные (российские). И стоит возле них покупательница. И я вслух, как будто невзначай, говорю так недовольно: мол, чего ж это белорусские помидоры такие бледные? И смотрю на ее реакцию.

И она такая: «Ну, солнца им мало, наверное». И, знаете, с таким теплом говорит… Помидоры же наши. Вот так, выводя людей на эмоции, я порой выясняю, как они относятся к какому-то определенному товару или явлению. Могу, например, спросить о зарплате или товарообороте. Понятно, что я не сразу в лоб задаю такие вопросы — сначала пообщаюсь с человеком, как говорится, «о жизни». А когда он открывается, можно узнать какую-то полезную информацию, чтобы потом использовать ее в работе. Мне важно поддерживать контакт с людьми и понимать, что их волнует.

— Полученную таким образом информацию у вас получается использовать в работе?

— Давайте возьмем, к примеру, магазин в деревне, где у меня находится дача. Однажды я спросил у продавца: «А какие проблемы у вас, на что жалуетесь?»

Она говорит: «Знаете, вот рядом три магазина перестали продавать сигареты. Им стало невыгодно, очень маленькая надбавка у торговли осталась, им проще не тратить на это время. Только я теперь продаю — тоже практически в себе в убыток, но нельзя же деревню без сигарет оставить».

Несмотря на то что я уже более 20 лет не курю, мы рассмотрели этот вопрос в министерстве: проблему же нужно было решить. Как итог, с 1 января 2026 года у нас уже более комфортные условия для предприятий торговли: дельта, которая должна оставаться после продажи табачной продукции, чуть выше.

— Изменилась ли после этого ситуация с продажей сигарет в вашей деревне?

— Я думаю, что изменилась, в том числе и в этой деревне, потому что мы собирали обратную связь от торговых объектов, и в целом вывод такой, что да, сейчас работать с сигаретами стало выгоднее.

«Должность министра — это не привилегия»

— Поговорим о личном. В детстве вы мечтали стать министром?

— Мечтал быть милиционером, пожарным… Но я все равно бы не сказал, что это были такие мечты, которые становились моими целями. Я скорее фантазировал, как и все мальчишки. Но в действительности я даже после школы не знал, кем хочу стать.

Моя мама долгие годы работала в торговле. После окончания школы я пошел в торговое училище. Не потому, что я себя видел в торговле, — нет, так сложилось. Я даже не пошел поступать в институт — поехал в стройотряд на два месяца по приглашению. Для меня на тот момент это было важнее. А прежде чем уезжать, надо было решить, что я буду делать в сентябре.

Мама сказала, чтобы я попробовал торговое училище, и я оставил там документы, а в сентябре, после стройотряда пришел на линейку. Так я в торговле и остался.

Нельзя сказать, что я был безответственным, жил или живу без целей. Я ставлю для себя цели и, как правило, достигаю их. Например, я никогда не занимался стройкой, но так вышло, что однажды я купил дачу в деревне. Дом на окраине, на участке старый сарай, поеденное жучком бревно — понятно было, что долго не простоит. Как снесли, надо было что-то на этом месте построить. Сразу задумал: должна быть баня.

Я купил на развале детского лагеря брус. Был уже далеко не первым, кто отбирал, поэтому досталась совершенная разносортица: 3, 4, 5, 6 метров. Так я начал свою первую в жизни стройку: разложил эти бревна, нарисовал на бумажке, как мне складывать этот пазл. Потом залил фундамент и начал возводить стены. Перекладывал мхом — все как положено…

И вы знаете, это для меня сегодня самое душевное место. Я приезжаю туда, когда получается выкроить время, и понимаю, что лучше этой бани у меня места нет.

Вот так и получилось: я поставил себе цель — и достиг ее. А прошло несколько лет, и я думаю: почему бы мне дом не сложить? У меня же опыт есть. Заказал брус и поставил дом. Многие приезжают сейчас, смотрят и не верят. Мне дети тогда помогали. Моему старшему сыну 27, он уже больше был занят своей работой. Дочке 18, младшему 11 — они больше участвовали, работали противовесом для крана (смеется). Так что вот так.

Никому ничего доказывать не надо, если уже все доказал сам себе.

Для меня это была недостижимая, на первый взгляд, цель. Тем не менее я за три недели сложил брус для дома. Вставал в шесть утра, ложился в одиннадцать вечера, у меня мышцы сводило судорогами… Это было настоящее испытание.

— Вы целенаправленно строили свою карьеру или все сложилось естественным образом?

— Я никогда не ставил своей целью в жизни стать высоким чиновником. Но на каждом своем рабочем месте старался делать по максимуму все, что умею, впитывал дополнительную информацию.

Мне приходилось работать в совершенно разных отраслях. Это и топливно-энергетический комплекс, и сфера черных, цветных, драгоценных металлов и камней, и сфера связи, и, естественно, сфера торговли. Сказать, что где-то я сталкивался с какими-то непреодолимыми трудностями, которые я предпочел бы не вспоминать, нельзя. Я человек оптимистичный и амбициозный, всегда стараюсь останавливать свой взгляд на позитивном, двигаться вперед, от достигнутого — к новым целям.

Человек так устроен, что, достигая одну, пусть даже незначительную цель, он получает эмоциональный заряд, и появляется желание ставить еще более амбициозные цели. Я верю, что возможности человека безграничны. Но при этом он может сделать ровно столько, насколько сам заряжен.

Если ты не уверен в себе, лучше вообще ничего не начинать.

А если ты внутренне уверен и готов двигаться вперед, тебя ничего не остановит.

— Давайте откровенно: вы достигали всех целей, которые ставили в жизни?

— Я могу сказать, что у меня в жизни практически все получилось. Наверное, благодаря тому, что я упрямый и настойчивый. Если мой внутренний голос подсказывает, что это верное решение, меня сложно остановить. Еще в молодости такой целью у меня было научиться играть на гитаре, я мечтал иметь собаку, после 40 — водить мотоцикл. Главное — верить и достигать. Сейчас у меня немецкая овчарка по кличке Райд, ей 10 месяцев. К слову, это третий в моей жизни пес. Еще были Челс и Норд. Но век друзей наших меньших, к сожалению, короток.

Я не иду к целям, в которые не верю. А если я верю, то сдвинуть меня с этого пути сложно.

Можно чуть-чуть попытаться приостановить меня, отвести в сторону, но я все равно вернусь к этой цели.

— То есть гибкость — это не про вас?

— Почему же, гибкость — это тоже про меня. Если человек говорит аргументированно и приводит доводы, я готов прислушаться. Но опять-таки не все мы прирожденные ораторы, многому приходится учиться. И моя роль на сегодняшнем посту — в том числе понять, насколько у меня коллектив способен решить те или иные задачи; где-то помочь, а где-то обучить.

Например, у нас много молодых людей, которые пришли к нам только со студенческой скамьи. Они пока не могут решать большие сложные задачи, потому что у них нет опыта. Их нужно обучать.

— Приходилось ли вам принимать решения, с которыми вы не были полностью согласны?

— Если я с чем-то не согласен, всегда стараюсь отражать свою позицию. При этом нужно понимать, что важные решения всегда принимается коллегиально. Однако сказать, что я принимаю решения вопреки собственному мнению, наверное, нельзя.

Юлить, вилять или говорить «Да-да-да, я полностью согласен» — это не в моем стиле.

— Как вы относитесь к своей рабочей рутине?

— Жизнь — сложная штука: нельзя просто отказаться от тех вещей, которые тебе не нравятся, и вообще их не делать. Но можно же делать их по-разному: постоянно нервничать и накручивать себя — или просто воспринимать рутину как важную часть своей глобальной задачи.

Но я, честно говоря, не припомню, чтобы у меня было отвращение к какой-то работе в стенах этого здания. Я все делаю с удовольствием. А если говорить более широко и категорично о том, чего я действительно не переношу, так это вранья. И подхалимства.

«Кого-то волнует сдача стеклотары, кого-то — детский сок в Mak.by»

— Давайте про наболевшее. Как сейчас обстоят дела с дозвоном в МАРТ?

— Когда я пришел на должность министра в прошлом году, этот вопрос был одним из ключевых. Мы сделали срез и выяснили, что только 40% потребителей могут получить ответ по телефону, другие же оставались без обратной связи. После этого мы приняли меры и выстроили системную работу по ответам на телефонные звонки.

Сейчас количество отвеченных звонков достигает 90%. Оставшиеся 10% можно считать погрешностью, ведь бывает всякое: люди, например, иногда ставят телефон на автодозвон и отвлекаются на свои дела, или специалист МАРТ находится на приеме граждан. Так что 90% мы считаем хорошим уровнем и видим, что люди в целом удовлетворены.

Кроме того, мы проводим бесплатные открытые семинары по вопросам госзакупок, реализации товаров отечественного производства, защиты прав потребителей, рекламы, по 713-му постановлению «О системе регулирования цен». Все транслируем в прямом эфире на YouTube — человеку из Бреста не нужно ехать в Минск, чтобы разобраться в госзакупках.

Вопросы по этой теме у бизнеса разные — начиная с того, как проводятся конкурсы, вплоть до «Где поставить галочку в документах?».

Обычные люди тоже обращаются: кого-то волнует сдача стеклотары, кого-то — детский сок в Mak.by: почему его нельзя купить отдельно от комбо? Для человека это проблема, и мы обязаны ее решать. Так что вопрос по соку тоже держим на контроле. Там проблема в программном обеспечении: продавец не может реализовывать сок без контрольных знаков, товар необходимо ими обеспечить. В составе комбо все уже учтено, а вот продать отдельно пока технически сложно.

«Вход — рубль, выход — десять»: о развитии интернет-торговли и маркетплейсов

— Когда маленький магазин у дома не выдерживает конкуренции с крупными сетями и закрывается — это проблема государства или бизнес должен крутиться сам?

— У нас в стране действуют некоторые ограничения по структуре торговых компаний, которые начинают масштабно развиваться. В законе «О государственном регулировании торговли и общественного питания» прописано: если ты занимаешь на определенной территории больше 20% по продтоварам товарооборота, то не имеешь права открывать новый объект.

Допустим, предприятие «А» занимает в Минске 21% товарооборота. Это значит, что открыть еще один магазин в столице оно не может.

Пожалуйста, идите в Минский район, в Минскую область, в Брестскую — там вы нужны, а здесь инфраструктура уже достаточная. Это механизм защиты — в том числе и малых субъектов, который помогает им сохранить свои позиции на рынке.

Глобальной проблемы с закрытием магазинов шаговой доступности я пока не вижу. Если человек вкладывает душу в свой торговый объект — а таких предпринимателей у нас немало, — значит, у него есть свои покупатели. И они приходят не просто за товаром, а пообщаться с продавцом, получить какие-то положительные эмоции, отдохнуть душой. Особенно актуально это для небольших населенных пунктов.

Крупный сетевой магазин и маленькая профильная частная лавка могут стоять рядом, продавать конкурирующий товар. Но рублем всегда голосует потребитель: где ему комфортнее, туда он и пойдет.

— Как сейчас выглядит баланс между интернет-торговлей и физическими точками в регионах?

— Мы видим, насколько стремительно развивается направление интернет-торговли, особенно маркетплейсы, и понимаем, что стационарные розничные объекты нуждаются в защите.

Ведь вы знаете, действительно, это очень удобно: выбрал в телефоне десять позиций, тебе все привезли, ты забрал одну, девять уехали обратно. Но, поверьте, это же все не бесплатно. Вы же знаете, что говорят среди селлеров: многие, зайдя на площадку маркетплейса, потом становятся банкротами.

Но вопрос не только в этом.

Сегодня маркетплейс пришел, завоевал часть рынка, а завтра по каким-то причинам закрылся.

А физические торговые объекты, которые позакрывались за это время, мы так быстро не откроем.

Поэтому сейчас мы работаем над законопроектом, который определит правила игры для предприятий обоих направлений. Плотно взаимодействуем с Федеральной антимонопольной службой России, они делятся своими наработками. Недавно, например, мы направляли делегацию в Москву, чтобы изучить инструменты, которые применяют в соседнем государстве против монстров, агрессивно завоевывающих сердца потребителей.

— МАРТ планирует ограничивающие меры для маркетплейсов или стимулирующие для локального бизнеса?

— Думаю, это будет и то и другое в примерном соотношении 60 на 40. Игроки из обеих сфер должны работать в определенных рамках и при этом в интересах государства и потребителя. А стимулирующие меры важны, чтобы наши производители могли заходить на маркетплейсы на прозрачных и честных условиях.

Зачастую бизнес просто боится туда идти. Предприниматели смотрят на примеры коллег: зашел, а потом сложно выйти, когда 95% товарооборота завязаны только на этот маркетплейс.

А что делать завтра, когда тебе выдвинут кабальные условия по платежам или по срокам хранения?

Вот и получается: вход — рубль, выход — десять.

Не то чтобы наш бизнес совсем туда не идет, но государственные предприятия точно еще не настолько гибки, чтобы быстро подстраиваться под постоянно меняющиеся условия.

«Нам стоит более агрессивно заходить на российский рынок»

— Можно ли сказать, что люди стали чаще покупать белорусское?

— Результат всех наших действий не может быть мгновенным. Но я уже вижу, что сознание людей поворачивается — это самое важное.

Административным ресурсом мы никогда не заставим покупать белорусское, пока человек сам этого не захочет.

А захотеть он может только тогда, когда будут доверие к нашим товарам, конкурентоспособная цена и понимание, куда пойдут деньги от этого товара. Если вы заплатили 10 рублей за белорусский товар в рознице, эти деньги останутся в стране: пойдут в фонд соцзащиты, на зарплаты людям, которые его сделали, — все останется внутри государства.

И у нас ведь действительно есть что ценить, за что платить деньги. Я сам, когда работал в Уфе, всегда вез с собой из Беларуси колбасу, сыр — не только потому, что я патриот, а потому, что это вкусно и реально доставляет удовольствие.

С качественными продуктами в России сложнее, чем у нас: они в свое время погнались за ценой, а не за качеством, это отразилось на вкусовых свойствах. Вот поэтому белорусские продукты в России прекрасно знают и за ними охотятся. Но, к сожалению, часто под видом белорусских товаров, даже под вывеской «Белорусские продукты», там у них продается все подряд — это обратная сторона популярности. Мы уже обозначили эту проблему на встрече с ФАС России. Попросили их посмотреть, насколько товары под вывеской «белорусские» соответствуют заявленным наименованиям.

Ведь слово «белорусский» у нас в стране регламентировано и не может использоваться предпринимателями свободно. А в России — нет, там никто не запрещает назвать магазин «Белорусские сыры», например.

Мы думаем о том, что стоит более агрессивно заходить на российский рынок.

Ведь купить белорусский товар в ассортименте в России достаточно сложно. Так почему бы на государственном уровне не предоставить возможность заказать, условно, фуру с разнообразным товаром на 20 тонн, понимая сроки годности и ассортимент, чтобы товар точно приехал? Но не все наши производители хотят на этот рынок попасть, говорят, мол, «не лезьте, у меня все выстроено, не ломайте схему поставок». А бывает и рады: ведь надбавку на экспортный товар можно сделать чуть выше и продавать по более выгодной цене.

Иногда наши производители используют внешний рынок, чтобы выполнить показатели по экспорту, а внутренний — как премиальный. Товары внутри продают дороже, чем на экспорт. Либо они пропадают с внутреннего рынка, как, например, картошка. Или кусковая говядина, которая идет на экспорт, а у нас ее найти непросто.

Российский рынок готов потреблять все больше и больше белорусского товара.

Надо просто найти способы с комфортом доставить его туда — организовать все так, чтобы магазинам было легко заказывать, а условия оплаты, поставки и доставки были предельно понятными. Россия большая — на Камчатку, например, доставить товар сложно. Хотя во Владивосток наши фуры доезжают без проблем. Есть у соседей магазины белорусских товаров, открытые местными жителями без участия белорусского капитала. Они работают десятилетиями, но я не понаслышке знаю, что проблемы с ассортиментом у них действительно есть.

С учетом всего этого мы обдумываем вариант нормативно-правового акта, чтобы было понятно: если предприниматель берет продукцию для поставок на экспорт, производитель не будет чинить ему препоны. Эти объемы будут засчитываться ему в экспорт, чтобы сохранить заинтересованность в поставках продукции и на внутренний рынок для дальнейшего вывоза, но это будет плюс для страны в целом.

«Мы в одной лодке — без доверия не поплывем»

— Как вы отвлекаетесь от работы?

— Я занимаюсь настольным теннисом. Это важная часть моей жизни. У меня и последствия есть от этого увлечения: удалены два мениска на коленях, поэтому я играю в наколенниках, оперировано плечо. Я убежден, что без физических усилий невозможно достичь каких-то положительных результатов вообще ни в одном деле.

Кроме того, я уверен: если у человека нет хорошей физической формы, то и работник из него так себе.

Если человек дряхлый снаружи, он и внутри такой же. Он не заряжен, не дисциплинирован, не получает дополнительных эмоций, не разгружается эмоционально.

— Вы обсуждаете работу дома или ваше личное время принадлежит только вашей семье?

— С учетом того, что торговля — это наша повседневная жизнь, не обсуждать работу дома невозможно. Так или иначе пересекаешься в магазине с продуктами, с непродовольственными товарами. Я обсуждаю с детьми. Где-то пытаюсь заложить в них любовь к своему, родному. Насколько получается? По-разному. Нельзя сказать, что все мои родные и близкие ориентированы исключительно на белорусское. Но я вижу: есть позитивная динамика.

— Что посоветуете белорусским предпринимателям?

— Если интуиция подсказывает: «Да, это мое дело, оно принесет мне не только моральное удовлетворение, но и доход», — не бойтесь. Идите, двигайте свои идеи вперед. Мы постараемся помочь.

Если вопрос можно решить сразу, решаем. Если сразу не получается, но мы видим перспективу, так прямо и говорим: «Сейчас мы не можем, но через три-четыре месяца планируем принять такую норму».

Бизнес на это реагирует адекватно.

Мы знаем, что обманывать здесь никого нельзя: все быстро вылезает. И от бизнеса ждем того же. Мы в одной лодке — без доверия не поплывем. Мы все нацелены на развитие нашей страны, на то, чтобы мы жили в достатке, чтобы наши дети и внуки были хорошо воспитаны и гордились своей Беларусью.

Есть о чем рассказать? Пишите в наш телеграм-бот. Это анонимно и быстро

Перепечатка текста и фотографий Onlíner без разрешения редакции запрещена. ga@onliner.by