Парень из Пружан открыл свое дело в гараже. Теперь у него большое производство в Минске
Многие представляют собственный бизнес как историю про свободу и большие деньги. В реальности же это бессонные ночи, проблемы с поставками, кассовые разрывы и годы без нормального отпуска. Сегодня мы расскажем историю 42-летнего Вадима Хайко, который 15 лет назад решил уйти из найма и вложить около $20 тыс. в собственное мебельное производство. Начиналось все максимально классически — с гаража, пары станков и заказов через объявления. Ну а что из этого вышло, читайте в материале.
Тянуть не будем: сегодня компания Вадима (бренд Shagal.by) работает и занимает почти 1200 квадратных метров производства. Здесь трудятся около 30 человек, которые делают практически все, что связано с деревом и интерьером: кухни, гардеробные, лестницы, стеновые панели, двери, мягкую мебель и декоративные элементы.
Трудно поверить, но еще каких-то 15 лет назад вместо большого производства был обычный гараж, пара станков и, само собой, никакого штата. Как же ему удалось так масштабироваться?
— Я родился в Пружанах и прожил там до 17 лет, а затем переехал в Минск. Просто в какой-то момент понял, что в маленьком городе упираешься в потолок — и по работе, и по возможностям. Хотелось какого-то движения, масштаба. Поэтому я собрался и уехал.
В мебель попал случайно, как, наверное, и большинство людей в этой сфере. В 2006 году пришел учеником в одну компанию, начинал со сборки мебели, но там быстро пришлось учиться всему: и столярке, и изготовлению деталей, и работе руками в целом. Так постепенно и затянуло.
Посмотреть эту публикацию в Instagram
В 2011 году мы с партнером решили открыть свое небольшое производство. Начинали в обычном гараже, работали вдвоем и брали самые простые заказы: шкафы, кухни, тумбы, встроенную мебель. Первые клиенты, как ни странно, пришли с «Барахолки», и на тот момент этого было достаточно, чтобы постепенно нарабатывать опыт и двигаться дальше.
Чтобы начать свое дело, я вложил все, что у меня на тот момент было, — около $20 тыс. На эти деньги мы купили самые необходимые станки, компрессоры и ручной инструмент, без которого невозможно было нормально работать. Больших запасов материалов не делали, потому что все закупалось под конкретный заказ. Дальше производство росло уже за счет заработанных денег: практически все, что удавалось заработать, мы снова вкладывали в оборудование, помещение и развитие.
— Не страшно было начинать свое дело с нуля?
— Страх был, конечно, но он никогда не влиял на принятие решений. Мы с партнером понимали риски, последствия, но все равно двигались вперед. У нас было понимание, что надо пробовать, а не ждать идеального момента. Главное было начать, а дальше уже смотреть по ситуации и разбираться с проблемами по мере их появления.
Пять чемоданов каталогов из Милана
Первые несколько лет производство росло довольно естественно: заказов становилось больше, старого помещения быстро стало не хватать для людей и оборудования, а вместе с этим появлялось ощущение, что просто делать мебель уже скучно. Переломным моментом для Вадима и его партнера стала поездка на мебельную выставку в Милан в 2015 году.
— После этой поездки у нас полностью поменялось понимание того, куда вообще можно двигаться. У нас было пять чемоданов каталогов с выставки. Мы собирали их у фабрик, у производителей материалов, у мебельных брендов, чтобы потом все это изучать: как они работают, какие решения используют, какие материалы применяют, как вообще по-другому можно смотреть на мебель. Перед вылетом ночью мы сидели и взвешивали чемоданы, чтобы пройти по весу. Очень много в итоге пришлось оставить на съемной квартире, потому что физически не могли все увезти.
Так производство постепенно свернуло с понятной и спокойной дороги в сторону дизайнерской мебели, где все сложнее, дольше и почему-то намного интереснее.
«С первого раза такие вещи часто вообще не получаются»
Со временем основным направлением для компании стала работа с дизайнерами и архитектурными студиями.
— Наши клиенты — это в основном клиенты наших партнеров. Партнеры — дизайнеры и архитектурные студии. Они придумывают проект, а наша задача — сделать так, чтобы в жизни это выглядело максимально близко к тому, что было на рендерах. Поэтому у нас нет такого потока, где делается одно и то же. Очень много времени уходит еще до самого производства: надо все просчитать, согласовать, перевести дизайнерские чертежи на производственный язык. Иногда это занимает больше времени, чем сама работа в цеху.
Бывает, дизайнеры приносят какие-то сложные вещи, которые с первого раза просто не получаются. Иногда не получаются и со второго. Тогда приходится экспериментировать, делать пилотные модели, пробовать разные технологии. Это отнимает и время, и силы.
Люди, которые идут к дизайнерам, обычно хотят не просто мебель купить. Они хотят пространство, которое сделано именно под них. Поэтому здесь уже не работает история с какими-то типовыми решениями. Сейчас мы в основном занимаемся комплексной меблировкой. Заходим на объект еще на стадии чернового ремонта и дальше закрываем практически все: двери, панели, кухни, лестницы, мягкую мебель, декоративные элементы.
Для заказчика это удобнее, потому что он работает с одной компанией, которая отвечает за весь результат целиком. Не возникает ситуации, когда мебельщики говорят, что проблема в строителях, строители — что в дизайнерах, а дизайнеры — что в ком-то еще.
«Иногда подготовка проекта дольше самого производства»
Одна из главных сложностей в этой сфере — непредсказуемость. В массовом производстве можно выстроить понятный процесс, где каждый день выпускается одно и то же изделие. В дизайнерской мебели так не работает, потому что почти каждый проект приходится собирать заново, а проблемы часто появляются уже по ходу производства.
— В индивидуальной мебели очень много моментов, которые невозможно заранее просчитать на сто процентов. Практически каждый проект — это что-то новое: другие материалы, другие размеры, другие технологии и решения. Поэтому здесь сроки часто зависят не только от самого производства, но и от строительной готовности объекта, поставок материалов, согласований и изменений по проекту уже в процессе работы.
Материал ведь живой, даже если это какой-то стабильный МДФ, его надо согнуть, покрасить, собрать, и на каждой стадии что-то может пойти не так. Сделали деталь — не получилось, переделываешь. После покраски изменился радиус — все, уже не стыкуется с другими элементами — выкидываешь на дрова и начинаешь все заново.
По словам Вадима, сложность здесь не только в технологии, но и в количестве ручной работы. Многие процессы до сих пор невозможно автоматизировать.
— В дизайнерской мебели очень многое зависит от людей. Можно купить оборудование, можно заказать материалы, но самое сложное — собрать команду, которая одинаково понимает качество, сроки и ответственность. Каждый этап завязан на человеке, и, если один мастер сделал свою работу неточно, дальше это передается по цепочке, и проблем становится только больше.
Понятно, что хороший специалист не будет прыгать с места на место, поэтому людей всегда не хватает.
За годы работы компания успела пройти почти через все типичные проблемы мебельного производства: ошибки в расчетах, кассовые разрывы, неудачные технологии, срывы поставок, кризисы и так далее.
— Ошибок было очень много. Где-то недооценили проект, где-то переоценили свои силы, где-то были вопросы с финансами. Это нормальная история для производства. Просто со временем начинаешь быстрее реагировать на такие вещи.
Здесь не получится написать бизнес-план и спокойно работать по нему пять лет. У тебя каждый день что-то меняется. Где-то что-то уронили на монтаже, где-то материал задержался, где-то строители не подготовили объект, где-то поставщик подвел, и ты постоянно должен быстро принимать решения.
Наверное, со временем к этому просто привыкаешь. Начинаешь спокойнее реагировать на какие-то сложные моменты, быстрее принимать решения и понимать, что в производстве редко все идет идеально по плану.
Ковид, срывы поставок и проблемы с логистикой
Отдельным испытанием для компании стал ковид. К тому моменту производство уже начало активно смотреть в сторону российского рынка, но после закрытия границ многие процессы пришлось срочно перестраивать.
— Было очень тяжело — и морально, и финансово. Мы как раз начали ориентироваться на Россию, а потом границы закрылись, все остановилось, и надо было очень быстро перестраиваться и искать заказы уже на белорусском рынке. Это было непростое время еще и потому, что ты отвечаешь не только за себя: у тебя люди, семьи, производство, аренда, обязательства. Ты понимаешь: если сейчас что-то остановится, это ударит по всем.
Мы тогда очень сильно ужались по каким-то внутренним расходам, где-то переносили покупки оборудования, где-то тормозили развитие, но людей сохранили полностью. Для меня это было важно.
В работе компания использует материалы и комплектующие из разных стран, но за последние годы логистика заметно усложнилась. Особенно это касается сложных проектов, где многие решения завязаны на конкретные материалы и оттенки.
— Очень много работаем со шпоном, массивом, европейской фурнитурой. Шпон вообще идет со всего мира: Африка, Европа, разные породы. Фурнитура в основном европейская, какие-то плитные материалы уже российские. По клеям, покрытиям тоже приходится искать аналоги, тестировать, смотреть, что работает нормально, а что нет.
Сейчас у нас один проект стоит уже два месяца только из-за того, что мы не можем дождаться нужный краситель для шпона. У поставщика закончился материал, и все очень долго едет. А заменить его нельзя, потому что под этот цвет уже подобраны камень, ткани, шторы и остальные материалы в интерьере.
Так что да, сложности с логистикой есть, но все уже как-то подстроились. Люди научились возить, искать обходные варианты, менять логистику. Поэтому нельзя сказать, что все остановилось. Просто теперь многие процессы занимают больше времени и требуют больше внимания.
Сколько стоит дизайнерская мебель
Массовый рынок и маркетплейсы в компании конкурентами не считают, потому что сравнивать серийную мебель и индивидуальное производство примерно так же странно, как сравнивать ателье с фабрикой одежды: задачи у них слишком разные.
— Мы никогда не занимались массовой мебелью, и нам это неинтересно. Массмаркет работает по каталогу, то есть человек приходит в магазин, выбирает ткань и цвет для готовой модели. А у нас все начинается с идеи, проекта, обсуждения, подбора материалов, и только потом следует реализация.
Понятное дело, что массовая мебель должна быть, она нужна огромному количеству людей. Но есть заказчики, которые хотят сделать пространство именно под себя. Бывает, дизайнер или заказчик приносит просто картинку, и кроме этой фотографии у тебя ничего нет. Ты не знаешь, как это устроено внутри, насколько это удобно, как это вообще должно работать. Поэтому все равно приходится разрабатывать изделие практически с нуля.
— А по цене такая мебель сильно дороже обычной?
— Я бы не сказал, что цена высокая, скорее это средний сегмент для индивидуальной мебели. Просто люди часто сравнивают такие проекты с массмаркетом, хотя это вообще разные подходы к работе. В серийной мебели одно изделие выпускается сотнями штук, а здесь иногда подготовка и проработка проекта занимают больше времени, чем само изготовление.
Нет задачи сделать мебель специально дорогой. Просто сложные вещи физически не могут стоить как серийные. Один диван может быть дороже массмаркета в два раза, другой — в пять. Все зависит от материалов, конструкции, размеров и количества ручной работы.
Понятия «средний чек» здесь тоже нет. Один заказ — это несколько изделий в квартиру, другой — полностью весь дом с лестницами, панелями, кухнями и мягкой мебелью. Поэтому каждый проект просчитывается отдельно.
«Это очень долгие деньги»
— Сам по себе бизнес прибыльный?
— Прибыльный, но это очень долгие деньги. Тут не такая история, что ты сегодня что-то продал, а завтра уже получил деньги. Мы можем зайти на объект еще на стадии чернового ремонта, а закончить его — через год или полтора. И все это время проект живет, двигается, в нем что-то меняется, согласовывается, переделывается.
Плюс ты постоянно вкладываешь деньги обратно в производство. Оборудование, материалы, люди, аренда, технологии — все это постоянно требует денег. Поэтому я бы не сказал, что тут можно заработать быстрые деньги.
— Правильно начинать бизнес ради денег или все-таки должен быть какой-то другой смысл?
— Слушайте, у нас вообще все началось достаточно случайно. Не было такого, что мы сидели и строили какую-то большую стратегию. Я уже работал в мебели, что-то умел, понимал процессы, партнер вообще был не из этой сферы, и в какой-то момент мы решили попробовать делать что-то самостоятельно.
Не было цели построить огромный завод или сеть салонов. Все росло постепенно. Сначала просто хотелось нормально работать на себя, потом стало интересно браться за более сложные проекты. Потому что сделать обычную мебель — ну, это не самая сложная задача. Интересно сделать что-то, что раньше ты вообще не понимал как реализовать.
В прошлом году я впервые за последние лет семь нормально сходил в отпуск. До этого были максимум какие-то короткие выходные. Сейчас, наверное, у меня пять-шесть полноценных выходных дней в год, не считая Нового года. Как я уже говорил, не получится один раз настроить систему и дальше спокойно наблюдать со стороны.
— Почему «Шагал»?
— В этом названии для нас есть несколько смыслов. С одной стороны, это отсылка к белорусской культурной традиции и к идее шага вперед — движения, развития, роста. С другой — нам важно, чтобы белорусский дизайн со временем становился более узнаваемым за пределами страны. Когда говорят «итальянский дизайн», у людей сразу возникает ассоциация с качеством, стилем, мебелью, архитектурой. Хочется, чтобы когда-нибудь такие же ассоциации появлялись и с Беларусью. Мне кажется, у нас все для этого есть.
Если говорить о планах на будущее, то мы хотим дальше развивать комплексную работу с интерьерами и усиливать направление предметного дизайна. Сейчас нам интересно создавать не только мебель под конкретный объект, но и отдельные авторские предметы, коллекции совместно с дизайнерами. В этом есть большой потенциал — и для рынка внутри Беларуси, и за ее пределами.
Есть о чем рассказать? Пишите в наш телеграм-бот. Это анонимно и быстро
Перепечатка текста и фотографий Onlíner без разрешения редакции запрещена. ga@onliner.by