Случайная авария

6 апреля 1938 года 27-летний химик компании DuPont Рой Планкетт занимался вполне рутинной задачей. Он искал безопасный хладагент на замену токсичным аммиаку и сернистому газу, которые в 1930-е годы регулярно травили работников холодильной промышленности. Планкетт заготовил около сотни баллонов с газом тетрафторэтиленом и хранил их охлажденными на сухом льду. Утром того дня один из баллонов, который должен был быть полон газа, просто отказался выпускать содержимое, хотя весил столько же, сколько раньше.

Планкетт распилил баллон, несмотря на то что это угрожало взрывом, и обнаружил внутри белый воскообразный порошок.

Газ самопроизвольно полимеризовался в твердое вещество, позже названное политетрафторэтиленом (ПТФЭ). Молодой химик быстро понял, что имеет дело не с провальным экспериментом, а, наоборот, с чем-то принципиально новым. Вещество оказалось химически инертным практически ко всему, выдерживало экстремальные температуры и обладало самым низким коэффициентом трения среди известных твердых материалов. DuPont запатентовала открытие в 1941 году, а торговую марку Teflon зарегистрировала в 1945-м. Первым покупателем стал «Манхэттенский проект» — программа США по созданию атомной бомбы. Тефлоном покрывали клапаны и уплотнения труб, по которым шел крайне агрессивный гексафторид урана на заводе по обогащению ядерного топлива в Оук-Ридже.

От секретного объекта до кухни

Долгие годы тефлон оставался военной и промышленной диковинкой, слишком дорогой и сложной для массового потребителя. Все изменилось в начале 1950-х, когда французский инженер Марк Грегуар, вдохновленный тем, как тефлон использовали для смазки рыболовных снастей, придумал наносить его на сковородки. В 1954 году его жена предложила попробовать покрытие на кухонной посуде, и через несколько лет родилась ныне известная марка Tefal. В США похожую идею подхватил бизнесмен Марион Троззоло, выпустивший в 1961 году сковородку The Happy Pan — один из первых массовых антипригарных продуктов на американском рынке.

Успех оказался колоссальным. Тефлоновая посуда стала символом кухонного прогресса на десятилетия вперед.

DuPont, в свою очередь, превратила материал в витрину фирменного слогана «Лучшие вещи для лучшей жизни через химию», под которым компания рекламировала десятки своих изобретений, включая нейлон, целлофан и лайкру. К началу 1950-х материал постепенно проникал в аэрокосмическую отрасль, электронику, текстиль и медицину, используясь в производстве широкого спектра товаров — от изоляции проводов до сердечных клапанов. К 1960-м тефлоновая посуда продавалась миллионами штук в год по всему миру, а сам бренд Teflon стал настолько узнаваемым, что превратился в нарицательное слово. «Тефлоновым» начали называть все, к чему не липнут ни грязь, ни обвинения, включая политиков. Материал стал одной из тех редких химических инноваций, что дошли буквально до каждого дома. И именно это в итоге определило масштаб будущей катастрофы.

Секретный ингредиент

Чтобы производить ПТФЭ в промышленных масштабах, требовался вспомогательный реагент — эмульгатор, без которого полимеризация шла плохо. Этим веществом стала перфтороктановая кислота (PFOA), известная во внутренней переписке DuPont просто как C8 (по числу атомов углерода в цепочке). С начала 1950-х DuPont закупала C8 у концерна 3M и с 1951 года использовала ее на своем заводе Washington Works у города Паркерсберг, штат Западная Вирджиния.

Именно углерод-фторовая связь, лежащая в основе всех подобных соединений, оказалась одновременно и главным достоинством вещества, и его проклятием.

Она настолько прочна, что практически не разрушается в природе, благодаря чему возникло прозвище «вечные химикаты». Но уже в начале 1950-х 3M провела эксперименты на мышах, показавшие, что PFOA накапливается в крови. Эту информацию концерн DuPont не раскрыл. На протяжении следующих десятилетий C8 использовался в производстве без какого-либо государственного регулирования. Вещество было настолько новым и настолько узкоспециализированным, что просто не попадало в поле зрения контролирующих органов.

Тревожные звонки

Опасность C8 была известна DuPont гораздо раньше, чем считалось долгие годы. Уже в 1961-м собственные исследования компании показали, что вещества на основе тефлона увеличивают печень у лабораторных крыс. Внутренний меморандум 1970 года прямо классифицировал C8 как «высокотоксичный при вдыхании и умеренно токсичный при попадании внутрь». В 1979 году лаборатория Haskell, которую финансировала DuPont, обнаружила, что собаки, получившие однократную дозу PFOA, умирали через два дня после отравления.

Самым тревожным сигналом стали данные о работницах завода Washington Works.

В 1980 году выяснилось, что у двух из восьми беременных сотрудниц, контактировавших с C8, на свет появились дети с врожденными дефектами глаз и носовых пазух. Компания не опубликовала эти данные и не сообщила о них персоналу. Более того, внутренние документы годом позже утверждали, что компании «неизвестны случаи врожденных дефектов, вызванных C-8». Тем не менее в 1981 году DuPont тихо перевела 50 женщин из цеха, где производился тефлон, на другие участки, так и не объяснив работницам причину. Параллельно с 1981 по 1984 год компания тайно тестировала питьевую воду в городке Литтл-Хокинг на противоположном от завода берегу реки Огайо и обнаружила загрязнение, но ни разу не сообщила об этом ни жителям, ни Федеральному агентству по охране окружающей среды.

Стратегия молчания

Внутренний меморандум компании от июля 1980 года содержал недвусмысленную фразу: «Непрерывное воздействие C8 неприемлемо». Но публично DuPont продолжала линию полного отрицания. В 1980 году сотрудникам говорили, что C8 «имеет низкую токсичность, сравнимую с поваренной солью». В пресс-релизе 1991 года, уже после того как загрязнение подземных вод возле завода стало очевидным, компания заявляла об «отсутствии известных токсических эффектов». В том же 1991 году DuPont установила для себя лимит допустимого содержания C8 в питьевой воде местных населенных пунктов — 1 часть на миллиард, но никогда не раскрывала эту цифру ни регуляторам, ни самим жителям.

Пока шли проверки, компания продолжала сбрасывать отходы производства прямо в землю.

По разным оценкам, на территорию завода Washington Works было вылито порядка 7100 тонн отходов, содержащих PFOA. Они уходили в открытые, ничем не защищенные ямы, откуда химикат беспрепятственно просачивался в грунтовые воды, снабжавшие питьевой водой более 100 тыс. человек в Паркерсберге, Вене, Литтл-Хокинге и Любеке. Формально законодательные акты это не запрещали. Принятый в 1976 году федеральный акт о контроле токсичных веществ исключил из списка опасных 62 тыс. химикатов, уже бывших в обороте на тот момент, включая C8, освободив производителя от необходимости доказывать их безопасность.

Мертвые коровы фермера Теннанта

Осенью 1998 года фермер из Паркерсберга Уилбур Теннант заметил, что его скот начал массово гибнуть в жутких мучениях. У коров синели глаза, из носа шла кровь, изо рта — пена. Теннант снимал происходящее на камеру, вскрывал павших животных и собирал документы, а затем отвез коробки с материалами в Цинциннати, адвокату Робу Билотту — юристу, который до этого момента представлял интересы корпораций вроде самой DuPont. Билотт занялся делом, думая о своей бабушке, жившей неподалеку от фермы Теннанта.

Ручей Драй-Ран, из которого пил скот фермера, брал начало у свалки, принадлежавшей DuPont.

Летом 1999 года Билотт подал иск против компании. Приглашенные ветеринары, часть из которых выбрала сама DuPont, официально заключили: виновата «плохая гигиена фермерского хозяйства», а вовсе не химикаты. Но Билотт добился судебного постановления, обязывающего компанию раскрыть все, что она знает о C8, и в итоге получил сотни тысяч страниц внутренних документов. Именно из них юрист шаг за шагом восстановил картину многолетнего сокрытия фактов.

Мировой скандал

Обнаружив закономерность, Билотт понял, что дело далеко не только в одной ферме. В августе 2001 года он подал коллективный иск от имени почти 70 тыс. жителей округов Западной Вирджинии и Огайо, питьевая вода которых была загрязнена C8. Параллельно Агентство по охране окружающей среды начало собственное расследование, и в июле 2004 года, в свою очередь, подало иск против DuPont за сокрытие данных о токсичности вещества. В 2005 году компания согласилась выплатить рекордный на тот момент штраф — $16,5 млн, что, впрочем, составляло менее 2% от годовой выручки DuPont, заработанной на продукции, сделанной с использованием C8.

Ключевым итогом расследования стало создание независимого научного комитета — редкого по масштабу эксперимента в истории токсикологии.

По условиям соглашения 2004 года, DuPont профинансировала исследование, в рамках которого более 69 тыс. жителей загрязненных районов сдали кровь на анализ. Спустя несколько лет комиссия подтвердила «вероятную связь» между C8 в питьевой воде и шестью заболеваниями: раком почек, раком яичек, болезнями щитовидной железы, повышенным холестерином, преэклампсией и язвенным колитом. К тому моменту стало ясно, что проблема давно вышла за пределы Западной Вирджинии. По данным исследований середины 2000-х, следы PFOA обнаруживались в крови 95—97% американцев и даже у белых медведей в Арктике. Веществу, произведенному на одном заводе, хватило нескольких десятилетий, чтобы разойтись буквально по всей планете.

Суд, изменивший правила игры

Получив научное подтверждение нанесенного вреда, Билотт начал подавать индивидуальные иски от пострадавших. После того как DuPont проиграла первые три процесса на общую сумму $19,7 млн, в 2017 году компания согласилась комплексно урегулировать оставшиеся 3,5 тыс. дел — за $671,7 млн. Это стало одним из крупнейших корпоративных мировых соглашений в истории США на тот момент и легло в основу книги Билотта и снятого по ней фильма «Темные воды» с Марком Руффало в главной роли.

На этом проблемы DuPont не закончились.

В 2023 году компания вместе со своими «наследниками» — выделенными из нее ранее подразделениями Chemours и Corteva — согласилась выплатить еще $1,185 млрд для урегулирования претензий тысяч американских водоканалов, обнаруживших PFAS в своей воде. По подсчетам издания Time, к середине 2020-х совокупные выплаты DuPont, Chemours, Corteva и 3M по искам, связанным с «вечными химикатами», превысили $11,5 млрд. К этому стоит добавить десятки отдельных соглашений с властями штатов. Например, в 2023 году Chemours, DuPont и Corteva заплатили $110 млн одному только штату Огайо.

Почему это вообще стало возможно

Ключевой парадокс тефлонового скандала в том, что все происходившее долгие годы было формально законным. Принятый в 1976-м закон о контроле токсичных веществ автоматически признал безопасными десятки тысяч уже существовавших химикатов, переложив бремя доказательства вреда на плечи государства, а не производителя. У Агентства по защите окружающей среды просто не было ни ресурсов, ни полномочий, чтобы протестировать каждое из этих соединений, и PFOA благополучно проскочила сквозь эту дыру в законодательстве на добрых полвека.

Сыграла свою роль и корпоративная культура секретности.

DuPont годами прятала неудобные данные под грифом «Для служебного пользования», ссылалась на коммерческую тайну и транслировала публике противоречащие внутренним документам заверения о безопасности вещества. Даже когда сотрудница уходила в декрет с ребенком с врожденными дефектами, компания предпочитала тихо перевести персонал на другой участок, а не остановить производство или предупредить регуляторов. Повлиял и статус главного работодателя города. Паркерсберг десятилетиями процветал благодаря заводу Washington Works, и многие местные жители поначалу вставали на сторону компании, а не фермера Теннанта, подавшего на нее в суд. Именно сочетание слабой законодательной базы, корпоративной секретности и экономической зависимости целого региона от одного предприятия превратило узкую производственную проблему в глобальный кризис здравоохранения.

Что осталось после

Под давлением судебных разбирательств и общественного мнения в 2006 году американские власти запустили добровольную программу для восьми крупнейших производителей PFOA, включая DuPont, 3M, Daikin и BASF. Им предлагалось самостоятельно сократить выбросы и содержание C8 в продукции на 95% к 2010 году и полностью отказаться от вещества к 2015-му. Формально все участники программы отчитались о выполнении цели, а Chemours — компания, которую DuPont выделила в отдельную структуру в 2015 году вместе с большей частью химических активов и, как утверждают истцы, значительной долей юридических рисков, — унаследовала производство фторполимеров уже без C8. Проблема в том, что взамен C8 индустрия начала использовать похожие по структуре соединения вроде GenX — вещества с чуть более короткой углеродной цепью, которые, как показывают более поздние исследования, оказались лишь незначительно менее токсичными, чем их предшественник. Сам адвокат Билотт формулировал это просто: компании, по его словам, попросту заменили один индекс на другой внутри той же семьи веществ.

Регулирование по всему миру идет с большим опозданием, но все-таки идет.

В 2024 году экологическое ведомство США впервые установило обязательный федеральный норматив на содержание PFOA в питьевой воде: 4 части на триллион, притом что безопасного уровня для этих веществ, согласно позиции агентства, не существует вовсе. Европейское химическое агентство рассматривает возможность полного запрета всей группы веществ, объединяющей свыше 10 тыс. соединений, что уже вызывает сопротивление со стороны профильной промышленности по обе стороны Атлантики. А сам Роб Билотт, начавший карьеру как корпоративный юрист, продолжает вести новые процессы уже от имени всех американцев, в чьей крови обнаруживаются «вечные химикаты», то есть, по сути, почти всего населения страны, столкнувшегося с наследием одной случайной лабораторной аварии 1938 года.

Есть о чем рассказать? Пишите в наш телеграм-бот. Это анонимно и быстро

Перепечатка текста и фотографий Onlíner без разрешения редакции запрещена. ga@onliner.by