Упаковка пасты из Италии (конечно, выбор нынче беден, но все же) в крупном сетевом магазине стоит 8,45 рубля за 450 граммов. Рядом на полке ищем белорусские макароны. Видов и наименований много, а цена гораздо ниже: те же 450 граммов обойдутся в 1,32 рубля. Что-то тут не так. То ли далекий путь делает пасту в 6 раз дороже, то ли местный производитель знает секрет дешевизны, то ли это в принципе два совершенно разных продукта. Съездили на макаронную фабрику в Лиду, посмотрели, как делают бабочки, спиральки и бантики, и выяснили, почему они столько стоят.
Белорусы предпочитают рожки и перья, рассказывают журналистам в ОАО «Лидахлебопродукт» во время пресс-тура по предприятиям Гродненской области. Некоторые марки лидских макарон изготавливают из твердых сортов пшеницы (это как раз те, что не развариваются). Сельскому хозяйству Беларуси до сих пор не удалось вырастить твердые сорта в промышленных масштабах, поэтому муку для этих марок импортируют. Для других макаронную крупку делают сами, и это одна часть ответа на вопрос о цене. Вторая — нет затрат на логистику, бренд и пошлины.
Мукомольный цех, или по-простому «мельница», — это семь этажей, по которым вниз-вверх путешествует зерно. Журналисты тоже ходят туда-сюда по лестницам, периодически пытаясь перекричать шум от современных жерновов, чтобы задать вопросы.
В подготовительном отделении зерно отделяют (в прямом смысле) от плевел: мусора, камешков, которые приехали с гродненских полей. В размольном отделении мелют, сеют, снова мелют и снова сеют — и так несколько раз, пока не получится готовая продукция.
— Мука из зерна получится только через сутки. Зерно проходит три стадии очистки от различных примесей. Его нужно увлажнить, чтобы отделить от оболочки. Из отходов получается корм для животных, — рассказывает начальник мукомольного цеха Сергей Юрчак. — Технология производства — швейцарская.
На макаронной фабрике останавливаемся у конвейера, по которому едут еще тепленькие спиральки, и начальник макаронной фабрики Иван Романов угощает «свежачком» — сырыми макаронами. Если вы когда-то пробовали домашнюю, не сушеную пасту, то вот это примерно она — чуть сладковатая, как будто бархатистая, мягкая.
Мука и вода — вот и весь состав лидских макарон, по словам Ивана Романова. Чисто технически можно добавить ингредиенты для цвета (видели на прилавках зеленую, черную, красную пасту?), но в Лиде от использования различных красителей отказались.
— Пытались. Оказалось, что, если добавить, например, яичный желток, он все равно при варке расходится и цвет уже не тот. Бессмысленно, а продукт удорожает. То же самое с витаминами: добавишь, укажешь на упаковке, а пока будешь варить, от этих витаминов ничего не останется.
На фабрике только что выпустили первые 6 тонн рожков с гороховым протеином в составе, который, по словам руководителя, при варке как раз сохраняется. На упаковке указано содержание 21 грамма белка на 100 граммов сухого продукта. Придирчивая дегустация готового блюда показала, что привкус гороха если слегка и чувствуется, то не мешает.
В Лиде производят около 17 видов макарон. Всего на фабрике занято 33 человека, а конвейер работает круглосуточно.
Сперва муку на закрытой линии соединяют с водой и замешивают тесто. Потом оно проходит через матрицу — по принципу домашней мясорубки, если очень приближенно, — и приобретает форму будущих макарон. Их длина зависит от частоты оборотов ножа на выходе из матрицы.
Нарезанные макароны несколько часов и в несколько этапов сушат и отправляют в бункер «отлежаться». Только потом приходит черед упаковки.
Обращаем внимание на массу нетто — ставшие уже привычными 450 граммов. Помните, когда-то все пачки были по килограмму или половинке? Теперь таких еще поискать.
— Когда открывали фабрику, искали оптимальный вариант пачки макарон.
Раньше все шли по килограмму, но мы поняли, что 900 граммов хорошо кладется в упаковку.
Как производитель, скажу, что макароны из твердых сортов в любом случае стоят дороже, чем из крупки, независимо от объема.
Всего от муки до того момента, как изделие сходит с конвейера, проходит три-четыре часа, говорит Иван Романов. В сутки получают порядка 48 тонн. При этом параллельно изготовить спиральки и, например, рожки не получится. Между изделиями, приготовленными по разным рецептам, должно быть два часа перерыва.
— Разным видам макарон нужны разные температура, микроклимат. Эти два часа нужны, чтобы микроклимат поменялся для новой рецептуры. В любом случае у нас в цеху швейцарское оборудование, которое просто не позволит положить разные изделия в один бункер, не допустит их смешивания.
Отвечая на вопрос журналиста Onlíner, планирует ли предприятие производить рисовую или гречневую лапшу, Иван Романов соглашается:
— Было бы востребованно. Но это нужно звать швейцарцев с новыми специальными шнеками (аналог разминающего устройства мясорубки. — Прим. Onlíner), на которых можно работать с мукой другой плотности, по другой рецептуре.
В месяц в Беларуси «через магазинную полку» продается около 3,5 тыс. тонн фасованной продукции ОАО «Лидахлебопродукт».
— Если посчитать на количество семей, каждая в месяц априори использует хотя бы килограмм нашей муки, — генеральный директор Александр Островский заразительно вдохновлен своей продукцией и ее объемами производства. — Нам в первую очередь важно удержать внутренний рынок. Премиальный сегмент — это рынок, на котором ты вырос и где работаешь. За него нужно держаться.
На вопрос журналиста Onlíner, появится ли на полках магазинов мука с высоким содержанием белка, руководитель обстоятельно объяснил, почему нет:
— Наша основная мука — М 54-28. Цифра 28 — это содержание белка. Такая мука позволяет делать пышный хлеб. Если добавлять больше клейковины, хлеб рвется. Она не будет так востребованна, поскольку у нее другие свойства. Вообще, если говорить не о качестве готового блюда, а о полезности, лучше выбирать муку с наименьшим содержанием клейковины и худшим показателем белизны. Чем эти цифры ниже, тем больше в муке отрубных частиц — клетчатки.
Что касается безглютеновой муки, на заводе, по словам директора, произвести ее не получится. Подоплека вопроса сложнее, чем кажется.
— Мы не будем рисковать. У безглютеновой диеты есть две крайности: полезность и реальная непереносимость глютена. Людей с целиакией не так много, но они есть.
И для того, чтобы сделать безглютеновую продукцию, нужно вообще отдельное производство.
У нас такой возможности нет — все равно какие-то потоки будут пересекаться, и для людей с такой особенностью даже небольшое количество глютена будет означать достаточно серьезные проблемы. Для остальных смысл безглютеновой продукции теряется: если кто-то не очень воспринимает выпечку на обычной муке, нужно просто есть ее меньше.
Кстати, из каждой партии своей муки в лаборатории делают выпечку с последующей дегустацией.
— Потом гоняем людей на турслеты, на рыбалки, чтобы физухой занимались, — признается Александр Островский.
То-то в одном из коридоров мы заметили тренажерный зал для работников.
Нравится читать Onlíner? Добавьте наши новости в «Основные источники» Google
Есть о чем рассказать? Пишите в наш телеграм-бот. Это анонимно и быстро
Перепечатка текста и фотографий Onlíner без разрешения редакции запрещена. ga@onliner.by