«Чудовищная» одежда из ГУМа, «толкучки» и «битловки»

Показать места столицы, где полвека назад модники добывали самые желанные артефакты в свой гардероб, мы попросили человека с реальным опытом по нашей теме. Сергей Филиппов — один из первых рекламщиков еще БССР, художник, музыкант, писатель, издавший шесть книг с историями о Минске и минчанах, или, как он сам с иронией (но не без гордости) говорит, «о нас, о старикашках».

В начале 1970-х он был героем тусовки тех, кого тогда называли хиппарями. Взглянув на архивные фото Сергея и его друзей и увидев на них те самые джинсы клеш, вельветовые куртки, полосатые водолазки и футболки с надписью State of Texas, за которые теперь бы подрались в любой винтажке, мы убедились: этот человек явно расскажет больше, чем «официальные» историки и гиды.

— Надо сказать, что Минск полвека назад был достаточно красиво одетым городом. Минчане всегда отличались хорошим вкусом. Я в те времена объездил автостопом весь СССР — в какой-нибудь Грузии или Армении нас, длинноволосых и одетых в джинсовки, все принимали за иностранцев! Пользуясь тем, что географически мы находились недалеко от границы, какие-то вещи легко можно было привозить. С 1970 года существовала «толкучка» в Вильнюсе. Ездить туда на поезде было недорого: билет стоил как два комплексных обеда, позволить себе мог даже студент.

Однако джинсы и другие модные вещи можно было купить и здесь.

В середине 1970-х за городом, на Брестском шоссе, начал функционировать так называемый «мотель», куда селили иностранцев, понимая, что в Минске фарцовщики будут опекать их со всех сторон. Вечером, когда туристов привозили с экскурсий, туда можно было наведаться и приобрести что-нибудь с рук. Конечно, территория была обнесена забором, и даже самые смелые из фарцовщиков сильно рисковали. Перелезть-то было несложно, а вот нарваться на милиционера или дружинника — запросто.

Сам Сергей тоже бывал в этом «мотеле». Признается, что фарцевать пробовал, но после пары неудачных спекуляций и одного задержания понял: не его это. А для себя, конечно, покупал — кроме одежды, в основном винил и книги. Способ проникновения в гостиницу для иностранцев у тогдашнего студента-архитектора был оригинальный: Сергей с приятелем на ходу цитировали друг другу строчки из песен группы Czerwone Gitary, чтобы охрана приняла их за поляков.

Писатель вспоминает и продолжение этой истории, связанное с местом, которое стало стартовой точкой нашей прогулки, — ГУМом. Туда взявший в институте «академ» Сергей устроился грузчиком. Бонусом к непыльной, по его словам, работе шел доступ к складам с дефицитом — а им в СССР середины 1970-х считалось почти все.

— Поскольку я хвастался, что умею говорить по-польски, коллеги-грузчики быстро присвоили мне кличку Серега Варшава. И вот в один прекрасный день они же мне говорят: «Серега, там настоящий поляк пришел, иди поговори с ним». Я выхожу на территорию складов внутри ГУМа и в полном изумлении вижу, что там стоит не какой-то поляк, а лидер группы Czerwone Gitary Северин Краевский. Я честно зачитал те два куплета его же песни — он похвалил, но тут же понял, что больше на польском я ничего не знаю. Однако выяснилось, что он сам блестяще говорит по-русски, а в ГУМе искал лодочный мотор, тоже дефицитный. Я быстро продал ему со склада этот самый мотор и заодно дубленку, которая на самом деле была не совсем дубленкой, а кожушком, сделанным в полесской деревне Мотоль.

Втюхал, стыдно признаться, за громадные деньги, но когда через пару недель увидел его в телерепортаже с концерта группы в Ленинграде, одетого в этот самый кожушок, то понял: угодил.

В ответ на вопрос, какая вообще одежда, собственно, продавалась тогда в том самом ГУМе и других советских универмагах, Сергей восклицает: «Чудовищная!»

— Фильм «Стиляги» смотрели? Конечно, это романтизированная, приукрашенная история (да и слова «стиляги» тогда не было — такие ребята назывались «штатниками»), но то, как одевались обычные советские граждане, там показано неплохо. Чудовищные черные костюмы. Такие же черные, страшно неудобные ботинки. Ну, собственно, и все. Ни о каких массовых модах (писатель произносит именно так, во множественном числе. — Прим. Onlíner) речи не шло до середины 1980-х, когда в СССР появился журнал Burda и женщины стали что-то сами себе шить по выкройкам, стараться одеваться красиво.

— Но вы, тем не менее, говорили, что Минск и до этого был модным городом. А как тогда формировались вкусы и сам интерес к стильной одежде?

— В основном через музыку, конечно. Мы видели обложки виниловых пластинок, видели, как одеваются наши кумиры. Те же «битловки», то есть костюмы, которые носили The Beatles, с гольфиками, шились самостоятельно очень здорово. Легко можно было найти польские газеты и журналы, в том числе модные. Фотографии из них передавали друг другу — так и воспитывался вкус.

Модники с «Зеленого подъезда» и примерочная в туалете Купаловского

Через подземный переход направляемся к месту, где когда-то собиралась самая модная молодежь города, — скверу с памятником Грицевцу. Тусовщики, которые помладше нашего героя, могут помнить его как «Сосиску» или «Аллейку», но в 1970-х он еще назывался «Зеленый подъезд» (вероятно, потому, что дверь подъезда в доме напротив действительно была зеленой).

— В этом сквере тусовались так называемые мажоры — дети высокопоставленных «цэковцев», у которых была возможность покупать импортные вещи в закрытых распределителях. Им, кстати говоря, было не особенно интересно обсуждать моды, потому что для них все это было доступно. Общаться с ними нам тоже было не очень интересно, но просто прийти посмотреть, какая одежда, украшения у девушек, — это было можно.

— Только посмотреть или что-нибудь тайком купить?

— Конечно покупали. Это место как раз таки считалось безопасным в этом плане, потому что ты знал: эти пусть и незнакомые мажоры по крайней мере люди из нашей системы и вряд ли обманут. Вещи у них были чуть дороже, но за безопасность можно было и переплатить. Свои первые драные джинсы лично я купил за невероятные для меня 50 рублей — на тот момент средняя зарплата была около 100.

В принципе, ценник на джинсы в Минске мог доходить и до 100—120 рублей.

Допустим, ценник размером в зарплату на брендовые штаны современные модники еще могут со скрипом принять. Но покупать б/у вещь неизвестного качества практически вслепую и случайного размера — это вообще как? Сергей объясняет: примерить одежду, конечно, можно было, правда, делать это приходилось совсем не в кабинке с тремя зеркалами и красивым светом, а скорее под тусклой лампочкой в ближайшем подъезде. Самой известной же примерочной Минска в те годы был… общественный туалет в находящемся через квартал Александровском сквере.

Историческое здание на Энгельса теперь служит кассой и сувенирным магазином Купаловского театра.

Если верить популярной городской байке, такой роскошный туалет появился в 1914 году благодаря архитектору, которому за что-то недоплатил Кароль Чапский. В отместку он якобы сделал уборную в виде точной копии графского имения. По более скучной версии, туалет просто сделали частью театрального ансамбля, и никакого отношения к умершему за десять лет до этого Чапскому он не имеет.

— Милиция очень хорошо знала все подъезды, где люди занимались продажей вещей. Поэтому примерка в уборной сквера была нормальным выходом. Ну подумаешь, вошел человек сделать свои дела в одних штанах, ну вышел в других — не будешь же его в туалете «накрывать». Хотя, бывало, хватали… Парней порой останавливали на улице даже просто за расклешенные джинсы и длинные волосы. Никакой статьи за это не было, забирать тоже было не за что, если трезвый (а мы тогда особо не выпивали: денег не было, все уходило на винил). Но забирали, выдавали бумажку, что мы были привлечены, потом просто отпускали.

«Из Франции, фирменная, 50 рублей»

В Александровском сквере Сергей показывает еще одно знаковое тусовочное место — круг у фонтана, там, где скульптура мальчика с лебедем. Называлось оно «Плешка». Почему? Никто особо не знает, но, скорее всего, нейминг просто достался от похожей по духу точки сбора хиппарей в Москве. Здесь тоже можно было подглядеть за модными трендами локальных кумиров-музыкантов, а заодно сделать заказ у «цеховиков» — предприимчивых ребят, которые в годы дефицита занимались домашним импортозамещением.

— В индустриальных масштабах шить настоящие джинсы в Беларуси никто бы не стал, потому что опять же кому сильно надо было, тот легко мог их достать. Повально модными вещами в Советском Союзе не увлекались: это ведь дорого. Гораздо проще было в начале 1970-х прийти на «Плешку» или на угол ГУМа — там были ребята, которые умели шить и принимали заказы.

Мой приятель Борька покупал брезент прямо в ГУМе — стоил он копейки. Шил из него совершенно блестящие «джинсы» — что мужские, что женские. Насобачился настолько, что мог одним взглядом определить размеры клиента. По лекалам день-два — и готово. Покупал краску индиго за 15 копеек и в тазу красил штаны в голубой цвет. Получалось то, что нужно — как у Wrangler или Lee. Единственное, что сложно было достать заклепки.

Но мы на это уже не обращали внимания: все-таки получали отличные штаны по фигуре за 15—17 рублей, а не лишь бы что за 100.

Еще большего успеха добивались те ребята, которые занимались футболками. Покупали обычные белые в магазине, там же брали краску для обуви (потому что другой не было), делали трафарет из картона и тампоном наносили рисунок. Писатель вспоминает, что топорщились такие принты страшно: краска-то была «дубовая». Зато футболку можно было стирать бессчетное количество раз, ничего не выцветало.

— Писали на майках какие-нибудь фразы или названия песен, рисовали профили тех же «битлов». Под «фирму» делать даже не пытались: было сложно по тем временам. Стоила такая майка 5 рублей. К началу 1980-х появился способ нанесения шелкографией, и вот там уже ребята разошлись, могли делать какие угодно рисунки с мелкими деталями. В течение недели изготавливали 200—300 маек, загружали ими целое купе поезда Минск — Москва. Привозили в Москву, там их уже встречали перекупщики, которые на «Горбушке» к вечеру все распродавали. Шли отмечать это дело в ресторан «Прага» — это уже была заведенка — и к утру возвращались в Минск.

Делали в основном дома или в подвалах. Самый большой был на Круглой площади (нынешняя площадь Победы. — Прим. Onlíner), под 100 «квадратов», но и его не хватало. Масштабы были почти промышленные, майки расходились по всему Советскому Союзу. Видел их в Якутии, узнавал в Средней Азии.

Как-то спросил, мне говорят: из Франции, фирменная, 50 рублей. Знали бы они, сколько на самом деле стоили эти майки и как они производились…

Фарцовка на «Юбилейке», африканцы в «Березке», обмен обручальных колец на джинсы

Разумеется, изготовление и продажа самопальной одежды в СССР считались спекуляцией, то есть делом незаконным. Милиция регулярно врывалась в те самые подвалы «цеховиков», а их самих в народе многие причисляли к фарцовщикам: бизнес-схемы были похожими. Но Сергей объясняет: фарцовщики — совершенно другая каста, внутри которой существовала своя иерархия. Самыми мелкими были «ломщики» — ребята, которые банально мухлевали с продовольственными чеками, когда меняли их на деньги. Потом шли те самые скупщики импортной одежды, парфюма и пластинок (сейчас таких красиво называют «байерами»), «бомбившие» места скоплений интуристов. Уровнем выше — валютчики, на нелегальных операциях делавшие за день месячную зарплату рабочего. И наконец «хай-левел» — перепродажа драгоценных камней.

Главным местом околачивания фарцовщиков среднего ранга была гостиница «Юбилейная» на тогдашней Парковой магистрали (сейчас Проспект победителей), куда селили туристов из ГДР и Польши, приехавших в Минск на «поездах дружбы». Немцы, по словам Сергея, были людьми культурными, поэтому интересовались в основном экскурсиями. Зато поляки активно шли на контакт с перекупщиками, разворачивая баулы с привезенными вещами прямо около гостиничного ресторана.

— Однажды мой приятель, живший в том районе, пожаловался, что не знает, где купить джинсы в подарок жене. Я сразу подсказал ему обратиться к полякам на «Юбилейке». Но за рубли они особо продавать не хотели. А приятель этот недавно женился и получил по талонам обручальные кольца. Собственно, мы с ним быстренько сходили и обменяли их на джинсы.

Когда предъявили штаны его жене, то я понял, что точно помог счастью молодых: ее восторгу не было предела.

Неподалеку от «Юбилейной», рядом с кинотеатром «Москва», находился культовый магазин «Березка», в котором за иностранную валюту можно было купить импортные, дефицитные и экспортные советские вещи, недоступные для абсолютного большинства горожан. В «Березках», которые в 1960-х открылись в крупных городах Союза, кроме иностранцев, отоваривались советские дипломаты, спортсмены, артисты, привозившие валюту из заграничных командировок.

Рабочие, помогавшие строить коммунизм в странах соцблока или Африки, ходили в магазины «Ивушка». Там продавалось более-менее то же самое, только за специальные чеки Внешпосылторга, на которые граждане в установленные сроки обязаны были обменять зарубежные деньги. В Минске было две таких «Ивушки», находились они в жилых домах на Белинского и Денисовской.

— Подпольные операции с валютой в СССР наказывались большими сроками, поэтому «Березка» у нас была не очень популярной. Если все же хотели купить что-то там, пользовались дружбой со студентами из арабских и африканских стран: они спокойно могли зайти туда. Я сам в какой-то момент подружился с замечательными ребятами из Марокко, они приходили к нам с женой в гости на квартиру, учили африканским танцам. Соседи достаточно быстро перестали здороваться с нами из-за этого, зато мы могли иметь доступ в те самые «Березку» и «Ивушку».

Те же африканские и арабские студенты, возвращаясь с каникул, привозили пластинки и пресловутые джинсы. Приходилось, конечно, лазить в общаги через окна, но продавали они все запросто.

В 1986 году появился закон об индивидуальной трудовой деятельности, зародилась эпоха кооперативов. Тогда, вспоминает Сергей, все ранее недоступные вещи хлынули в страну большим потоком. Шить собственную одежду, прячась по подвалам, тоже больше было не нужно. К началу 1990-х «цеховики» и фарцовщики постепенно ушли в другие сферы.

— Пошла мода, например, на бронзовые браслеты, которые спасают от всех болезней, — началась эпоха Кашпировского. Еще популярной темой были сигареты — на продаже Marlboro и других импортных марок тот же Алик Радунский, известный бизнесмен из Нью-Йорка, сделал свой первый миллион долларов, еще живя в Минске. Мой друг Сергей, один из тех, кто первым начал печатать майки, стал строить цирки шапито. Жив-здоров, периодически вспоминает те времена. Однажды спросил у него: «Где ж все деньги?» Говорит: «А я все потратил — на путешествия». И это чистая правда: знали бы вы, сколько я сам денег спустил на поездки по миру… Вот это для нас стало важным, а одежда уже не была фетишем.

Спецпроект подготовлен при поддержке РУП «Белорусские лотереи», УНП 190000087.

Есть о чем рассказать? Пишите в наш телеграм-бот. Это анонимно и быстро

Перепечатка текста и фотографий Onlíner без разрешения редакции запрещена. ga@onliner.by