Почему Ормузский пролив так важен

На карте Ормузский пролив выглядит как узкий морской коридор между Ираном и Оманом и соединяет Персидский залив с Индийским океаном. Но именно через него проходит пятая часть мировых поставок нефти и природного газа. Поэтому проблемы в этом регионе отражаются на ценах по всему миру.

Иран перекрыл путь для судов сразу после ударов США и Израиля, и открытие морского коридора стало ключевым вопросом для заключения перемирия между сторонами.

Хотя полностью движение через пролив не остановилось, судов стало в разы меньше. Если раньше каждый день по нему проходило около 135 судов, то теперь — меньше десяти. Из-за проблем с экспортом у компаний появились сложности с хранением нефти, поэтому они начали сокращать добычу.

Для многих стран Азии проблема была даже не в нефти, а в газе. Через Ормузский пролив проходит более трети мировых поставок СПГ, поэтому любые перебои сразу создают риски для энергетики и промышленности.

Но значение Ормузского пролива не ограничивается нефтью и газом. Через него на мировой рынок попадают дизельное и авиационное топливо, бензин, сырье для пластмасс, а также алюминий, удобрения и гелий, необходимый для производства микрочипов.

А есть ли альтернатива?

Полностью отказаться от Ормузского пролива страны региона не могут. Для Кувейта, Катара и Бахрейна альтернативных морских маршрутов фактически нет.

Саудовская Аравия и ОАЭ частично перенаправили экспорт по трубопроводам к портам на Красном море и побережье Оманского залива. Но этих мощностей недостаточно, чтобы компенсировать весь объем поставок, который раньше проходил через пролив. Кроме того, часть такой инфраструктуры подвергалась атакам Ирана и тоже считается уязвимой.

Какие прогнозы сбылись, а какие нет?

Хотя цены на нефть остались ниже 100 долларов, возникший из-за блокады энергетический кризис подстегнул глобальную инфляцию.

Одним из самых заметных последствий кризиса стало подорожание авиатоплива. Из-за перебоев с поставками нефти и нефтепродуктов через Ормузский пролив авиакомпании по всему миру столкнулись с ростом расходов.

Глава Ryanair Майкл О'Лири заявлял, что затяжной энергетический кризис может привести к банкротству нескольких авиакомпаний, а Lufthansa, Turkish Airlines и другие перевозчики уже сокращали часть рейсов из-за роста расходов на топливо.

Ранее в «Белавиа» рассказывали Onlíner, что в некоторых аэропортах, куда летает перевозчик, возник дефицит авиатоплива, а его стоимость выросла более чем в два раза. В компании признавали: полностью избежать подорожания билетов не получится. Правда, на ближних направлениях рост цен обещали сделать минимальным, а более заметным он может оказаться на дальних рейсах. При этом перевозчик подчеркивал, что не собирается массово сокращать полетную программу и старается сохранить доступность перелетов для пассажиров.

Одновременно выросли цены на удобрения и сырье для их производства, значительная часть которого поставляется из стран Персидского залива. В итоге дороже становится и производство продуктов питания. Особенно чувствительны к этому тепличные овощи, фрукты, мясо и молочная продукция, где велика доля затрат на энергию, транспортировку и корма.

Под ударом оказался и рынок электроники. Samsung, TSMC и другие производители микросхем зависят от поставок энергоносителей через Ормузский пролив. К счастью для покупателей, нового дефицита чипов, как во время пандемии, пока не произошло, но производители уже начали готовить планы на случай затяжного кризиса.

Почему ожидался нефтяной шок?

Весной многие аналитики предупреждали, что блокада Ормузского пролива может привести к крупнейшему энергетическому кризису со времен нефтяного шока 1970-х годов. Тогда после арабского нефтяного эмбарго цена нефти за несколько месяцев выросла почти в четыре раза, а многие страны столкнулись с дефицитом топлива и экономической рецессией.

Но на этот раз худший сценарий не реализовался, мировой рынок оказался более устойчивым, чем ожидалось.

Одной из причин стало то, что поставки не остановились полностью. Часть экспорта удалось перенаправить по трубопроводам в обход пролива, а некоторые суда продолжили проходить маршрут даже в условиях повышенного риска. Кроме того, мировой рынок оказался более подготовленным к подобным потрясениям, чем во времена нефтяных кризисов прошлого века.

В результате цена нефти хоть и выросла, но так и не преодолела отметку в 100 долларов за баррель надолго, чего опасались многие эксперты в первые недели кризиса.

Так оправдались страхи или нет?

Самые мрачные прогнозы о мировом энергетическом коллапсе не сбылись: нефть не взлетела до $150—200 за баррель, а глобального дефицита топлива не возникло. Но кризис оказался достаточно серьезным, чтобы ударить по авиаперевозкам, логистике, рынку удобрений и отдельным отраслям промышленности по всему миру.

Что дальше: три возможных сценария

По данным СМИ, США и Иран близки к соглашению о возобновлении судоходства через Ормузский пролив уже в это воскресенье.

Рынки отреагировали снижением цен на нефть, но, скорее всего, даже после открытия пролива проблемы не исчезнут сразу. Из-за того, что морской коридор достаточно узкий, на восстановление нормального движения могут уйти недели, такую оценку приводит Bloomberg. Более того, самые осторожные операторы судов могут решить, что проход через пролив ни при каких обстоятельствах не стоит риска.

Если же переговоры затянутся или соглашение сорвется, рынки, вероятно, снова отреагируют ростом цен на нефть и газ. Правда, большинство аналитиков уже не ожидают такого шока, как в первые недели кризиса. За это время страны и компании успели частично адаптироваться к новым условиям.

При этом есть еще один сценарий — длительная неопределенность. В этом случае цены могут оставаться повышенными еще долгое время, а бизнесу придется работать в условиях постоянных рисков.

Эта ситуация влияет на Беларусь?

Да, но преимущественно косвенно, поделились своей оценкой с Onlíner сотрудники отдела экспедирования международной логистической компании RTL Alliance.

— Беларусь не зависит напрямую от поставок нефти и газа через Ормузский пролив, однако интегрирована в мировые рынки топлива, удобрений и логистики. Поэтому любое обострение ситуации вокруг Ормузского пролива отражается прежде всего через рост мировых цен на нефть, увеличение стоимости морских перевозок, страхования грузов и общую волатильность сырьевых рынков.

Даже без фактической остановки судоходства рынки обычно заранее закладывают в цены так называемую премию за риск — это отражается и на стоимости нефти, и на логистике.

Основных каналов влияния несколько. Во-первых, нефть и нефтепродукты.

— Ормузский пролив является одним из важнейших мировых маршрутов для экспорта нефти. Если поставки оказываются под угрозой, мировые цены растут, а это влияет и на экономику белорусской нефтепереработки, несмотря на использование преимущественно российского сырья.

Во-вторых, логистика. Любые риски для судоходства приводят к тому, что ставки морского фрахта растут, страхование судов дорожает и стоимость доставки контейнерных грузов повышается.

— Для Беларуси, которая зависит от транзитных маршрутов и зарубежных портов, это означает рост логистических издержек и дополнительную неопределенность в поставках.

Если ограничения становятся более длительными, перевозчики могут менять маршруты, увеличиваются сроки доставки и нагрузка на альтернативные логистические цепочки.

В-третьих, удобрения и химическая продукция. Регион Персидского залива играет важную роль для мирового рынка удобрений и химического сырья. Поэтому любые перебои в судоходстве могут приводить к росту мировых цен и повышенной волатильности рынка.

— Правда ли, что белорусские производители удобрений и нефтехимии могли выиграть от роста мирового спроса и проблем с судоходством на Ближнем Востоке?

— Теоретически да. Если поставщики с Ближнего Востока сталкиваются с ограничениями или удорожанием экспорта, покупатели начинают искать альтернативных поставщиков, а мировые цены получают дополнительную поддержку. В такой ситуации производители удобрений и нефтехимии из других регионов, включая Беларусь, могут рассчитывать на более благоприятную ценовую конъюнктуру.

Однако говорить об однозначном выигрыше было бы неправильно.

Белорусские экспортеры продолжают работать в условиях санкционных ограничений, сложной логистики и ограниченного доступа к ряду рынков. Поэтому рост мировых цен не всегда автоматически превращается в рост прибыли. Значительная часть потенциальной выгоды может нивелироваться дополнительными затратами на транспортировку, страхование и организацию поставок.

Эксперты отмечают, что для Беларуси ключевой риск связан не столько с физическим дефицитом товаров, сколько с ростом стоимости логистики, страхования и общей нестабильностью мировых сырьевых рынков. То есть привычные товары не исчезнут, но цены на них поднимутся.

— При этом последствия кризиса вокруг Ормузского пролива, скорее всего, будут определяться не самим фактом напряженности на Ближнем Востоке, а продолжительностью кризиса. Краткосрочные перебои обычно вызывают всплеск цен и нервозность рынков. Если же ограничения судоходства становятся долгосрочными, тогда начинают перестраиваться торговые потоки, меняются цепочки поставок и возникают более заметные последствия для экспортеров удобрений, нефтехимии и других сырьевых товаров по всему миру.

Есть о чем рассказать? Пишите в наш телеграм-бот. Это анонимно и быстро