«Казалось, начинается хорошее лето»

Еще месяц назад Екатерина и Владимир строили вполне обычные планы. Молодая пара снимала квартиру в Минске, недавно вернулась из совместного отпуска и думала о будущем. Она работает медсестрой-массажистом, он — инженером. Денег хватало на спокойную жизнь, а свободные средства постепенно откладывали на мечты. О том, что совсем скоро им придется полностью пересматривать свое будущее, они тогда даже не подозревали.

— Мы вместе уже примерно год. До этого Володя постоянно ездил ко мне из другого города, а потом предложил съехаться. Сняли квартиру в Минске, начали жить вместе. Все было хорошо. В мае съездили в отпуск, вернулись счастливые, отдохнувшие. Казалось, начинается хорошее лето. Но 1 июня мне позвонили в Viber…

В тот день Екатерина с самого утра ездила по пациентам. После отпуска работы накопилось столько, что времени даже спокойно выпить кофе почти не было. Именно в этой суете и раздался тот самый звонок.

— Когда возвращаешься из отпуска, на работе всегда начинается сумасшедший дом: новые пациенты, документы, оформление, куча вопросов. Тем более я только вышла на работу, еще не успела войти в ритм.

В тот день я закончила второй визит. Пациентка была новая, а с новыми людьми всегда так: только собираешься уходить — поступает еще десять вопросов. Я уже стою практически в дверях, и в этот момент звонит телефон.

Мне говорят, что меня разыскивает налоговая. Сначала я даже не удивилась, так как прописана в одном месте, живу в другом уже почти два года, часто переезжала. Подумала: мало ли действительно что-то нужно уточнить. Потом мне приходит сообщение с кодом. Они говорят: «Продиктуйте, пожалуйста». Сейчас я понимаю, что это был тот самый момент, когда нужно было остановиться. Но тогда я даже толком не посмотрела, откуда именно пришел код. Меня отвлекала пациентка, я пыталась закончить разговор с ней, а в телефоне постоянно торопили.

Получилось так, что я одновременно слушала пациентку, отвечала этим людям и пыталась закончить работу.

Как только я назвала код, буквально через минуту позвонила другая девушка. Представилась сотрудницей милиции, назвала свои фамилию, имя и отчество. Сказала, что в отношении меня только что совершили мошеннические действия и теперь мне нужно срочно сотрудничать, иначе могут быть очень серьезные последствия. Причем все это было настолько быстро, что один разговор сразу переходил в другой. Я даже не успевала осознать, что происходит.

В какой-то момент они начали называть мои данные, причем не просто фамилию, имя и отчество — они знали, где я зарегистрирована, где раньше жила, где сейчас работаю, куда ездила в отпуск. Рассказали про мой развод, назвали фамилию бывшего мужа. Начали спрашивать, с кем я общаюсь, есть ли родственники за границей.

Я тогда подумала: раз они все это знают, значит, действительно имеют доступ к каким-то базам.

Разговаривали они спокойно, как будто действительно пытаются помочь. Постоянно повторяли, что мошенники уже получили доступ к моим данным и теперь нужно действовать быстро, чтобы меня защитить. Потом мне сказали, что мое имя якобы фигурирует в деле о финансировании какого-то преступника. Для меня это вообще был шок, я никогда ни с чем подобным не сталкивалась. Как такое вообще возможно? Начала оправдываться, говорить, что ничего не делала, а они отвечали: «Мы понимаем, поэтому и занимаемся вашим делом, но теперь вы должны выполнять все наши инструкции».

И вот в этот момент я уже полностью им доверилась. Мне казалось, что если перестану отвечать или положу трубку, то сделаю хуже себе.

Три недели полной изоляции

С первых часов Екатерине объяснили главное правило: никому ничего не рассказывать. Любой разговор с близкими якобы мог сорвать «операцию». Так следующие три недели рядом с ней жили сразу две реальности: одна — дома с Владимиром, другая — в телефоне, где ей постоянно говорили, что делать дальше.

— Они сразу сказали, что это конфиденциально и что если я хоть кому-то расскажу, то могу помешать расследованию, а мне самой станет только хуже. Поэтому я молчала. Первый день закончился тем, что я приехала домой. Володя сразу заметил, что со мной что-то не так, но я сказала ему, что просто очень устала после работы, мол, после отпуска навалилось много пациентов, много эмоций.

Они звонили мне каждый день — иногда во время работы, иногда после визитов — и постоянно проверяли, на связи ли я, выполняю ли их указания. Если не отвечала сразу, начинали названивать снова.

Они говорили, что разговаривать с ними можно, только когда я одна. Если Володя был дома, я придумывала причины уйти, говорила, что появились дела — все лишь бы остаться одной и снова выйти с ними на связь.

Если я начинала говорить, что устала, что мне тяжело, что не могу больше, они сразу давили.

Говорили: «Работа подождет. Сейчас на кону ваша жизнь. Вы должны спасать себя».

Когда я начинала плакать, наоборот, успокаивали. Получалось, что сначала запугают, а потом сами же становятся единственными людьми, которые якобы могут помочь.

— Уже в первый день я понял, что что-то происходит, — продолжает Владимир. — Катя никогда так себя не вела. Обычно, если занята, она нормально объяснит, что перезвонит позже. А тут она стала просто сбрасывать звонки, отвечать очень коротко, постоянно говорила: потом, потом.

Когда она приехала домой после первого звонка, я сразу увидел, что человек как будто изменился.

Поведение было вообще не похоже на ее. Я, конечно, подозревал, что происходит что-то серьезное, но у нас в отношениях есть правило: доверять друг другу. Если человек говорит, что все хорошо, значит, я ему верю.

Уже потом оказалось, что мошенники даже заставляли ее придумывать объяснения для меня, чтобы я ничего не заподозрил. И первые три-четыре дня они вообще почти не отпускали ее — постоянно звонили, писали, держали под контролем.

Мошенники регулярно возвращали девушку к одной мысли: если Екатерина не будет выполнять их указания, пострадает не только она сама, но и ее близкие.

— Сначала они говорили, что мне грозит до трех лет лишения свободы, что придется выплачивать государству компенсацию, что будут допрашивать родственников. Но, если честно, меня даже не тюрьма больше пугала — они постоянно говорили про маму, про сестру, про Володю. Повторяли: «Вы же не хотите, чтобы из-за вас пострадали ваши близкие? Вы же старшая сестра. Подумайте, что будет с вашей сестрой. Она учится, у нее вся жизнь впереди. Хотите ей все испортить? Хотите, чтобы ваша мама всю жизнь расплачивалась за ваши ошибки? Хотите довести ее до могилы?»

Они говорили это постоянно. День за днем.

У меня после этих разговоров постоянно болела голова. Я плохо спала, снились кошмары, иногда просыпалась среди ночи в панике. Сейчас уже понимаю, что меня просто методично психологически «ломали».

«Я была уверена, что помогаю следствию»

В самом начале о деньгах мошенники практически не говорили. Екатерину несколько дней убеждали, что она помогает настоящему расследованию. Лишь когда девушка окончательно перестала сомневаться и привыкла выполнять любые указания, появился новый этап «операции».

— Ведь не в первый день мне сказали: мол, иди бери кредит и переводи нам деньги. Обработка шла три недели: каждый день новые звонки, новые разговоры, новые угрозы. И в какой-то момент они говорят: «Теперь нужно остановить мошенников».

Они объяснили, что якобы на мое имя уже пытаются оформить огромный кредит, и, чтобы преступники не смогли этого сделать, я должна взять кредит сама. Тогда они смогут все задокументировать, поймать этих людей, а потом деньги вернутся, кредит сразу же погасят досрочно, и для меня вся эта история закончится.

У меня даже мысли не возникло, что это какой-то обман. Я была уверена, что помогаю следствию.

Потом они сказали, что сумму нужно брать максимально возможную и неважно, под какой процент, на сколько лет и с какими ежемесячными платежами. Главное — взять столько, сколько банк сможет одобрить. Затем мне прислали список банков и сказали, в какие идти. Все это время они были со мной на связи — пока я ехала, пока заходила в отделение, пока сидела перед специалистом. Они контролировали буквально все.

Мне заранее рассказали, как отвечать на любые вопросы, как себя вести, что нельзя показывать волнение. Если сотрудники банка спросят, зачем нужен кредит, я должна сказать, что делаю ремонт в квартире. Более того, они убеждали, что и в банке могут работать люди, связанные с мошенниками, поэтому настоящую причину никому говорить нельзя.

Перед первым банком меня очень сильно трясло. Я помню, что была голодная, в отделении было душно, руки дрожали. Пила валерьянку, потому что уже просто не выдерживала, а они по телефону успокаивали: «Потерпите. Чем быстрее все закончите, тем быстрее мы задержим преступников. Если сегодня не успеете, они оформят на вас еще больший кредит».

В одном из банков Екатерине одобрили кредит на 20 000 рублей, но вместо обещанного финала девушка услышала новую инструкцию: денег недостаточно, нужно искать другие банки.

— Я думала, что вот сейчас возьму этот кредит — и все закончится. Что они действительно оформят документы, найдут этих людей, а потом закроют мой кредит досрочно. Но ничего не закончилось. Они сказали, что этих денег мало и нужно искать другие банки. На следующий день я взяла отгул, Володе сказала, что иду на работу, а сама поехала по банкам.

Я ездила по отделениям, заходила, подавала заявки. В трех банках мне отказали, но в итоге я нашла место, где мне одобрили кредит еще на 30 500 рублей. Получилось, что всего за два дня на мне оказалось кредитов более чем на 50 тыс. рублей.

Уже потом, когда все закончилось, я увидела, что один кредит взяла на пять лет, второй — на семь. Тот, что на 20 тыс. рублей, был под 16%, второй — под 18%.

При моей зарплате в 1600 рублей ежемесячный платеж по кредитам выходит 1100 рублей.

«Мне сказали перевести деньги на „безопасный счет“»

Самое страшное началось уже после того, как кредиты были оформлены. Деньги просили отправлять не одной крупной суммой, а небольшими переводами, чтобы операции не выглядели подозрительными для банковских систем. Более того, ради этого Екатерину даже заставили открыть дополнительную банковскую карту, через которую проходила часть операций.

— После того как мне выдали кредиты, сказали, что теперь деньги нужно перевести на специальный «безопасный счет». Объяснили это тем, что, пока идет расследование, средства должны находиться под защитой. Потом, когда мошенников задержат, мне все вернут, а кредиты закроют.

Я вообще не воспринимала это как перевод кому-то. У меня в голове была одна мысль: я выполняю указания сотрудников, которые помогают мне решить проблему. Средства переводились маленькими суммами, чтобы банк не заподозрил неладное и не заблокировал операцию.

Одной дополнительной карты им тоже оказалось мало — меня заставили оформить еще одну, перегонять деньги между счетами, использовать наличные.

За три недели Екатерина успела перевести мошенникам около 43 тыс. рублей. Но даже после этого ей говорили, что операция еще не закончена.

— Они объяснили, что нужно забрать посылку с почты и передать ее дальше. Еще оставалась небольшая сумма денег, которую я не успела перевести, и ее тоже нужно было отдать. К тому моменту я уже настолько устала, что думала только об одном: скорее бы все это закончилось.

Я пришла на почту, сказала, что за посылкой, но получить ее не успела. Ко мне подошли мужчины в гражданской одежде, показали удостоверения и сказали: «Пройдемте». Первая мысль была, что произошло какое-то недоразумение. Я же была уверена, что сотрудничаю с милицией. Мне казалось, что сейчас позвоню своему «куратору», он все объяснит, и меня отпустят.

Оперативники сразу забрали телефон, выключили звук, посадили меня в машину. Сказали, что меня подозревают в мошенничестве. В этот момент мне стало по-настоящему страшно. Я вообще не понимала, что происходит, ведь была уверена, что все это время помогаю сотрудникам, которые ведут расследование и защищают меня.

Мне объяснили, что никаких сотрудников, с которыми я разговаривала, на самом деле не существует, что ни этих фамилий, ни этих людей нет, а все, с кем я общалась, — это обычные мошенники. Я показывала номера телефонов, пыталась объяснить, что именно с них мне звонили почти каждый день, но мне снова говорили, что это мошенники и меня обманули.

Только тогда до меня начало доходить, что произошло на самом деле.

«Нам понадобится около 12 лет, чтобы рассчитаться с кредитами»

Сразу после задержания мошенники удалили переписку и исчезли из жизни Екатерины. Однако остались два кредита, ежемесячные платежи, и появилось понимание, что прежние планы придется отложить на долгие годы.

— Когда я окончательно поняла, что произошло, у меня началась паника. Мне казалось, что все разрушено. Я думала не только о деньгах и кредитах, а о том, что теперь Володя тоже должен жить с последствиями моей ошибки, хотя он вообще ничего об этом не знал.

Поэтому я предложила ему расстаться. Мне казалось, что так будет честнее, ведь он сможет жить дальше, а я сама буду разбираться со своими долгами. Я даже думала разъехаться и искать жилье подешевле, потому что понимала: с такими выплатами прежнюю жизнь мы уже не потянем.

У меня уже был тяжелый опыт, в самые сложные моменты мужчины меня бросали. Поэтому внутри я была уверена, что сейчас произойдет то же самое. Что человек посмотрит на все это, поймет масштаб проблемы и решит, что ему такая жизнь не нужна.

Я не могла поверить, что он останется рядом.

— Я пресекал такие разговоры, — подхватывает Владимир. — Старался разговаривать с ней, успокаивать, отвлекать от этих мыслей. Потому что в любой ситуации сначала нужно разобраться, что можно сделать, а не принимать решения в состоянии паники. Конечно, я был в шоке. Но у меня не было мысли бросить человека из-за того, что с ним случилась беда. Тем более я видел, в каком состоянии находилась Катя, насколько сильно ее «обработали» и как она сама себя за это уничтожает.

Мы сели и начали считать, что у нас есть, какие обязательные расходы и сколько времени мы сможем продержаться. У нас оставалась финансовая подушка, о которой Катя не рассказала мошенникам. Так вот, ее хватит примерно на четыре-пять месяцев, чтобы жить практически так же, как мы жили раньше. За это время, надеюсь, сможем понять, что делать дальше.

Я сразу сказал, что мы не будем экономить на еде. Можно покупать меньше, внимательнее выбирать продукты, отказываться от чего-то необязательного, но переходить на самую дешевую еду нельзя.

Экономия на питании потом превращается в экономию на здоровье, а долго на здоровье экономить не получится.

Поэтому мы решили урезать прежде всего необязательные расходы — развлечения и покупки, без которых можно обойтись. Выбирать бесплатные мероприятия, больше гулять, искать такой досуг, который не требует значительных трат.

Я стараюсь брать дополнительную работу, когда появляется такая возможность. Работаю инженером, поэтому ищу варианты сделать что-то сверх основных обязанностей. Катя тоже думает о подработках.

— До этой истории у нас были обычные планы. Я хотела развиваться в массаже, набирать пациентов, больше зарабатывать. Мы думали о семье, о том, чтобы откладывать деньги, нормально жить, иногда ездить куда-то. Сейчас я понимаю, что все эти планы придется пересматривать. Раньше лишние деньги можно было отложить на отдых, на какие-то вещи для дома, на здоровье. Теперь практически любая свободная сумма должна идти на кредиты. И психологически очень тяжело понимать, что ты работаешь не для себя и не для семьи, а чтобы годами возвращать деньги, которыми сама даже не воспользовалась, — продолжает Екатерина.

— Были и более простые планы, — говорит Владимир. — Мы думали поменять Кате телефон, потому что ее старый смартфон уже был проблемным. Обсуждали абонемент в бассейн из-за сложностей со здоровьем. Я увлекаюсь ездой на велосипеде, поэтому мы даже рассматривали вариант купить ей легкий велосипед и найти специалиста, который помог бы постепенно вернуться к тренировкам после ковида.

Но теперь есть кредиты. Если платить по ним так, чтобы при этом продолжать жить относительно нормально, не голодать и не отказываться от всех базовых вещей, по моим примерным подсчетам, на это может уйти около 12 лет.

Сейчас нам 31 и 32 года. Получается, что при таком сценарии полностью выбраться из этой истории мы сможем примерно к 44—45. И это особенно тяжело осознавать, потому что речь идет о периоде жизни, когда люди обычно создают семью, растят детей, покупают жилье, путешествуют и строят планы. У нас же значительная часть этого времени может уйти на выплаты по кредитам.

При этом мы обратились в банки и рассчитываем, что они пойдут нам навстречу в этой ситуации. Нам объясняли, что при определенных условиях можно пересмотреть проценты или сделать выплаты более гибкими, чтобы в тяжелые месяцы вносить меньшую сумму, а когда появляется возможность, платить больше. Даже небольшое снижение процентов сильно изменило бы ситуацию.

Сейчас наша задача — не развалиться как пара, не потерять здоровье и не дать этой ситуации забрать вообще все. Планы изменились, но мы не собираемся отказываться от жизни. Просто теперь на путь к тому, что раньше казалось обычным будущим, может потребоваться намного больше времени.

---

Если вы тоже стали жертвой телефонных мошенников и готовы рассказать свою историю, напишите нашему журналисту. Возможно, именно ваш опыт поможет другим вовремя распознать обман и не потерять свои деньги.

Нравится читать Onlíner? Добавьте наши новости в «Основные источники» Google

Есть о чем рассказать? Пишите в наш телеграм-бот. Это анонимно и быстро

Перепечатка текста и фотографий Onlíner без разрешения редакции запрещена. ga@onliner.by