«С африканцами поначалу сложно, но лучших сотрудников у меня не было», — говорит хозяйка барбершопа и салона афрокос и брейдов Яна. Раньше девушка работала подрядчиком — делала ремонт в новых квартирах «Минск-Мира» для дальнейшей перепродажи. А для души увлекалась африканской культурой и общалась с друзьями в афрокомьюнити. Два года назад знакомые предложили Яне посмотреть помещение, которое предлагалось в аренду. Одновременно девушка поняла, что как-то не слышала, чтобы в Беларуси существовал салон по афрокосам, где мастера были бы из Африки. Девушка подумала — и ушла из строительной сферы в индустрию красоты. О конкуренции, налогах, репутации и мечтах мы говорим с Яной в ее салоне.
Читать на OnlínerЧаще мы слышим истории про бизнес-идею, для воплощения которой пришлось долго и сложно искать подходящее помещение. В случае Motion Styles получилось практически наоборот. В помещении, которое нашли знакомые Яны, годами работали парикмахерские и салоны красоты. Девушку устроили и размеры, и расположение.
Заработанные на ремонте квартир деньги Яна откладывала. Накоплений хватило бы на первый взнос на однушку в кредит, но они стали стартовым капиталом для собственного бизнеса. Яна зарегистрировала ООО, выкупила мебель, оборудование, материалы, докупила рабочие места, провела аудит и запустила инстаграм-аккаунт с его затратами на съемки контента и рекламные кампании. Остались деньги и на раскачку на первое время.
— По цене получилось не очень много, мне хватило. Но я никогда не занималась салонами красоты, творчеством: у меня финансовое образование, я отучилась в бизнес-школе в Латвии, всю жизнь работала в банках. И когда пришла сюда, не понимала ни-че-го.
Главный урок, который я получила, — нужно очень внимательно работать с клиентами, потому что в конечном счете это репутация бизнеса.
Наработать репутацию и клиентскую базу, а также подобрать персонал было самым сложным на этапе открытия.
Салон открылся в ноябре 2024 года и, уверяет Яна, до сих пор остается особенным не только для Беларуси, но и для СНГ из-за того, что основу команды составляют мастера из стран Африки. Они на собственном опыте знакомы с тонкостями ухода за волосами, с которыми работают. Главные услуги салона — мужская стрижка и классические афрокосы.
Сегодня в штате пятеро сотрудников, скоро прибавится еще трое: им предстоит экзамен по белорусскому или русскому языку, обязательный для трудовых мигрантов.
— Ребята не приехали в Беларусь специально под эту работу, — Яна сразу предугадывает следующий вопрос. — Они все уже были здесь. В основном это студенты. Мы находили сотрудников через объявления в группе африканского комьюнити в Telegram, в Instagram.
Мастера учились плести у себя на родине, проходили соответствующие курсы, подчеркивает хозяйка. Барбер также окончил курсы в Беларуси. По словам Яны, в нашей стране есть индивидуальные брейдеры, которые предлагают соответствующее обучение. Ближе к зиме предприниматель рассчитывает запустить подобную услугу и у себя в салоне.
Сложно ли работать с африканцами? Об этом Яну спрашивают очень часто. Сложно, говорит девушка, потому что иногда это «люди с горячей кровью, которая у них кипит».
— Знают, что я руководитель, но это не мешает подойти и эмоционально выразить свое мнение по разным вопросам: «Ты ничего не понимаешь, босс».
Около года ушло на то, чтобы найти общий язык, зато теперь хорошо.
Клиенты-белорусы, которые приходят в первый раз, сначала впадают в шок от их манеры общаться, а потом проникаются вайбом и становятся постоянными.
У меня все мастера, кроме одной девочки, из Африки. Комфортно работать, потому что они не пьют, не курят, не прогуливают. Могут иногда проспать-опоздать, но в остальном они суперспособные. Конечно, когда они приезжают в Беларусь, они хотят не только учиться, но и подзаработать. И у них есть выбор: идти на кухню, на стройку, курьером… Ведь лучше прийти сюда и работать красиво, — рассуждает хозяйка салона.
Если управлять темпераментным коллективом Яна научилась, то нюансы взаимодействия с иммиграционными службами, признается, порой выбивают из колеи. Нужно внимательно следить за изменениями в законодательстве, изучать, как их применяют, и в целом организовывать работу сотрудников-студентов.
— Например, пытаюсь поменять ребятам визу на рабочую. Говорят, для этого нужно выехать из Беларуси обратно в Африку. А где гарантия, что им снова дадут визу, чтобы вернуться? Сотрудники признают, что гарантий нет.
Или тот же экзамен на знание языка. Меня немного обижает, что его полагается сдавать только тем, кто непосредственно работает с клиентами, а рабочему на стройке или на заводе не надо.
Яна подчеркивает: в салоне администратор и все мастера общаются с клиентом на удобном ему языке — русском, английском или французском.
Салон Motion Styles встал на ноги примерно за год и четыре месяца назад. Под «встать на ноги» Яна подразумевает наработанную клиентскую базу, достаточную известность, репутацию.
— Вложенные деньги? Нет, не отбила. Из того, что вложила, еще ничего не вернула. Тем более что очень большую часть выручки вкладываю обратно.
На окупаемость рассчитывают выйти к концу года. О большой прибыли говорить рано, потому что статей расходов у предпринимателя много: аренда, налоги с бизнеса, взносы, налоги с зарплат.
— Плачу зарплату каждому сотруднику и плюс сверху налог. Вот последняя ведомость: аванс к выплате — 2105 рублей, взносы в ФСЗН — 1645 рублей, не считая взносов в «Белгосстрах». По сути, почти столько же сверху.
Коммунальные платежи тоже довольно высокие, особенно зимой — почти по 2 тыс. рублей в месяц. Арендная плата — еще 3 тыс. На этом фоне покупка расходников — лаков, косметики для волос, уходовых средств — кажется уже мелочью.
Яна не скрывает: порой задумывается о расширении бизнеса, мечтает разделить мужской и женский залы, открыть филиалы в регионах. В целом для роста бизнеса, убеждена девушка, нужно популяризировать афрокосы как всесезонный вид причесок.
— Реальную прибыль в бизнесе можно получать, только когда у тебя как минимум две точки. Пока останавливает от расширения, во-первых, сезонность. Летом все идет отлично, я вижу хорошую прибыль и вроде как можно взять еще одно помещение. Но знаю: потом хлынет ноябрь, и все.
Не хочется потом из своего кармана оплачивать.
Второе, что пока останавливает Яну, — это отсутствие подходящего помещения. В центре города нет пространства под ее требования. Говорит, все или старое, или слишком большое, или маленькое.
— А случалось ли такое, что руки вообще опускаются и больше заниматься салоном не хочется?
— Желание все бросить возникает через день. Это вообще нормально. Если у меня раз в два дня не возникла такая мысль, значит, я не работаю, — смеется Яна.
Целевая аудитория салона афрокос — это не только выходцы из Африки. За брейдами (проще говоря, косичками) часто приходят белоруски. Правда, в спросе на косы есть сезонность: когда нужно носить головные уборы, девушки не слишком хотят заплетаться. Зимой обращаются только постоянные клиентки, поклонницы этой прически. У африканок спрос стабилен круглый год.
Много клиентов приезжает из Гродно, Витебска, Борисова, Гомеля. Яна объясняет это тем, что услуги, которые предоставляют мастера из Африки, востребованы по всей стране. Например, в салоне сами изготавливают дреды (плотные пучки натуральных или искусственных волос), сырье для которых привозят из Африки или Вильнюса.
Кстати, средства для африканских и славянских шевелюр различаются, подчеркивает хозяйка салона. И если для последних у нас производится широкая линейка, то для первых Яне приходится искать обходные пути.
В частности, девушка начала сама изготавливать косметику из натуральных ингредиентов, собирается патентовать и сертифицировать новый продукт. Что-то можно будет купить, что-то клиентам дарят.
В салоне работают и два мужских парикмахера, которые стригут и славянский волос, и африканский. К Жан-Пьеру, уроженцу Гвинеи, в месяц записываются 200 и больше клиентов — чаще всего африканцы.
— Жан-Пьер, что ты любишь в жизни больше всего?
— Барбер, — подслушиваем милый диалог между руководителем и мастером.
Нынешний состав салона — не те ребята, с которыми Яна открывалась. Что касается текучки кадров, «изначально это было прямо тяжело», вспоминает девушка.
— Мы начали с одной суперталантливой африканской девочкой, которая плела потрясающе и быстро. В какой-то момент она сказала «Я буду продолжать работать, только если вы мне отпишете 15% компании». И я готова была продать ей эту часть — но не дарить же. А столько денег у нее не было. Предложила работать в счет выкупа — тоже не согласилась.
Обиделась, ушла от нас. В итоге не выдержала и вернулась в Африку. Я, конечно, очень переживала, потому что вся экспертность салона строилась на ее навыках. Но мы как-то пережили это.
Раньше клиентов привлекали через сотрудничество с блогерами на условиях бартера, но со временем такой подход перестал давать эффект. Услуги, вспоминает хозяйка, продолжили предоставлять бесплатно, а качество контента снизилось.
Поэтому сейчас салон полностью сосредоточился на таргетированной рекламе в Instagram.
В целом за два года, анализирует Яна, уже сложилась такая профессиональная команда, что салон работает без постоянного присмотра руководителя. Самой Яне даже маловато нагрузки — она признается, что хотелось бы заниматься чем-то еще.
Орнела, девушка родом из Камеруна, работает инструментом наподобие крючка для валяния шерсти. Он очень острый, легко может травмировать руки, и не все мастера умеют обращаться с ним. А Орнела за работой что-то тихонько напевает и даже, кажется, пытается пританцовывать на месте. Наблюдаем и потихоньку впадаем в медитативное состояние.
В день у барбера обычно бывает 7—10 клиентов со средним чеком 35—40 рублей. У мастера по плетению — 2—4 человека, по косам средний чек — 130 рублей. Самая дорогая прическа, вспоминает коллектив салона, стоила 550 рублей: делали дреды парню из Китая.
— Цена формируется из:
Всегда сравниваем с рынком и стараемся дать чуть более демократичную цену, — перечисляет Яна.
Особым спросом сейчас пользуются дреды, похожие на натуральные африканские волосы.
— Прошли Met Gala или MTV Awards — люди смотрят, в чем были звезды, какие были прически, — и в директ летит «А можно мне так?», «А можно мне это?».
В среднем заплести одну косичку занимает около часа, много мелких — десять часов и дольше. Уход за готовыми прическами, рассказывает Яна, такой: мытье раз в 7—10 дней вспененным шампунем по проборам. Сохнут волосы естественным путем часов шесть. Снять дреды можно только в салоне.
Отказать клиентам тоже могут. Например, если у девушки наращенные волосы, косички уже нельзя: слишком сильная нагрузка на корни. Псориаз, экзема или мигрень — тоже противопоказания. Потенциальную клиентку — девушку с тромбозом вен попросили проконсультироваться у терапевта, и он не советовал делать прическу, пока не удалят тромб — не из-за косичек, а из-за долгого неподвижного положения в кресле.
Что касается комментариев, Яна старается относиться спокойно ко всем отзывам, в том числе к негативным. К сожалению, встречаются даже грубые и неприятные слова в адрес мастеров. И где-то, признается хозяйка салона, они останавливают от слишком активной рекламы.
К странностям клиентов Яна научилась относиться философски.
— Есть клиенты, которые лучше мастера знают, как делать прически, начинают давать советы.
Одна девушка предъявила претензию, что весы утром после посещения салона показали на два килограмма больше.
Притом что в косичках максимум 400 граммов. Еще вечная проблема — если мама привела ребенка. Пока не попросишь ее погулять, ничего не получается. Спокойно ко всему относимся, ничему не удивляемся.
Есть о чем рассказать? Пишите в наш телеграм-бот. Это анонимно и быстро
Перепечатка текста и фотографий Onlíner без разрешения редакции запрещена. ga@onliner.by