Ему было всего 28, не было высшего образования и даже сколь-нибудь хорошей оценки по математике в школьном аттестате. Зато в его полном распоряжении волею случая оказались ресурсы одного из самых уважаемых финансовых учреждений Великобритании. Ни один из его начальников в Лондоне всерьез не задумался, насколько опасно так доверять столь молодому человеку, но уж слишком хорошие результаты он показывал в своей работе. Ник Лисон воспользовался этим доверием сполна и обанкротил банк, который двумя веками раньше профинансировал покупку Соединенными Штатами Луизианы и обслуживал лично королеву Елизавету II. Цена ошибки достигла $1,4 млрд — это почти вдвое больше всего капитала Barings. 1200 человек остались без работы. В итоге старейший британский банк продали за бесценок, а сам Лисон сбежал. И это было лишь начало его приключений.
Читать на OnlínerНик Лисон родился 25 февраля 1967 года в Уотфорде, типичном пригороде Лондона, в самой обычной рабочей семье. Его отец штукатурил дома. Это была сезонная работа с нестабильным заработком. Мать трудилась медсестрой и получала зарплату пусть и регулярную, но небольшую. На жизнь денег хватало, но каких-то излишеств Лисоны позволить себе не могли. Семья жила в заурядном социальном доме для не самых обеспеченных. Столь же обычной была и школа, где Ник не хватал звезд с неба. С общением у него все было неплохо, а вот с предметами — так себе. На выпускных экзаменах по математике он получил самую низкую из допустимых оценок. Эта деталь позже будет выглядеть особенно иронично с учетом того, чем он будет заниматься следующие десять лет.
В 1985-м, в 18 лет, Лисон решил не поступать в университет.
Вместо этого он устроился клерком в Coutts — частный банк, обслуживающий британскую королевскую семью и то, что сейчас принято называть old money — представителей старых аристократических семейств страны. Работа была максимально приземленной. Ник занимался сверкой бумажных чеков, сводил дебет и кредит по клиентским счетам. Никакого трейдинга, никакого блеска лондонского Сити не предвиделось. Зато именно там, в самом низу банковской иерархии, Лисон впервые узнал то, что потом сыграет решающую роль в его карьере. Банки держат специальные «учетные счета ошибок», куда отправляются неверно проведенные сделки, пока их не разберут вручную. Весь документооборот при этом был бумажным, медленным и, как оказалось, легко уязвимым.
В середине 1980-х лондонский Сити менялся. При премьер-министре Маргарет Тэтчер рынок дерегулировали, чтобы конкурировать с нью-йоркской Уолл-стрит, и 27 октября 1986 года случился так называемый «Большой взрыв». В страну хлынули иностранные банки. Из своей комнаты в Coutts Лисон наблюдал, как ребята похожего рабочего происхождения вдруг начинают зарабатывать большие деньги на трейдинге. В 1987-м он ушел в американский Morgan Stanley, в отдел расчетов по фьючерсам и опционам, то есть все тот же бэк-офис, сотрудники которого не контактируют непосредственно с клиентами.
А в 1989 году Лисон перешел в Barings на довольно скромную для банковского служащего зарплату в £12 тыс. в год (около $58 тыс. в современном эквиваленте).
Поначалу его вместе с группой специалистов отправили разбираться с проблемами филиала в Джакарте. Он неплохо справился, и в сентябре 1991-го Лисона вернули в Лондон расследовать случай внутреннего мошенничества. Один из сотрудников банка использовал клиентский счет для собственной торговли на бирже. Вскоре человек, которого направили расследовать чужое мошенничество, устроит свое, куда более масштабное.
Чтобы представить масштаб катастрофы 1995 года, нужно понимать, какой именно финансовый институт похоронил господин Лисон. Barings основали еще в 1762 году братья Джон и Фрэнсис Бэринг, сыновья торговца шерстью из Эксетера, переехавшего в Англию из немецкого Бремена. Все начиналось как обычная торговая компания, но постепенно она начала заниматься финансовыми услугами: например, принимать в счет оплаты за поставки векселя, кредитовать покупателей, страховать грузы.
В 1802—1803 годах Barings провернул сделку, которую позже назовут одной из самых значимых в финансовой истории.
Банк профинансировал покупку Соединенными Штатами территории Луизианы у Франции — 2 млн квадратных километров, удвоивших размер страны. Формально США покупали эту землю даже не у Наполеона, а у британского банковского дома — такова была роль Бэрингов в этой транзакции. К 1818 году банк называли «шестой великой державой» Европы наравне с Англией, Францией, Пруссией, Австрией и Россией. Но в 1890-м неудачные инвестиции в экономику Аргентины и Уругвая почти обанкротили банковский дом. С тех пор Barings вел себя осторожнее и никогда больше не достиг своих же высот начала XIX века. К 1980 году банк считался крайне респектабельным, хотя и не самым крупным игроком, обслуживающим аристократическую элиту, включая саму королеву Елизавету II. Именно в этот момент банк решил вплотную заняться азиатскими рынками, где в то время наблюдался экономический бум.
В апреле 1992 года Barings решил открыть в Сингапуре офис, занимающийся фьючерсами и опционами. Если упрощать, фьючерсы — это контракты на поставку того или иного товара в будущем по фиксированной цене, которая по факту в день сделки может оказаться выше или ниже оговоренной в договоре. Опционы — договоры, дававшие право (но не обязанность) купить или продать актив в будущем опять же по оговоренной цене. Разница между этой зафиксированной в прошлом ценой и текущей биржевой стоимостью товара или актива и составляла прибыль (или убытки) банка. Лисона, хорошо зарекомендовавшего себя в Джакарте, назначили генеральным менеджером сингапурского филиала Barings.
На этой должности Ник совмещал руководство фронт-офисом и бэк-офисом.
То есть он сам совершал сделки и сам же фиксировал и проверял их. Это нарушало самый базовый принцип внутреннего контроля в финансах. Другими словами, один и тот же человек не должен одновременно играть и вести счет в своей игре. Но Лисону удалось быстро показать результат, на который надеялись его боссы. Уже в первый год, в 1992-м, его сделки принесли Barings £10 млн — десятую часть всей годовой прибыли банка. Премия сингапурского Ника за тот год составила £130 тыс. при зарплате £50 тыс. Лондон смотрел на цифры и просто не задавал лишних вопросов.
Позже Лисон утверждал, что на скользкую дорожку он ступил благодаря случайности. Один из его подчиненных по ошибке продал 20 фьючерсных контрактов для Fuji Bank вместо того, чтобы их купить. Банк потерял £20 тыс. Чтобы скрыть промах младшего трейдера, Лисон завел отдельный счет ошибок под номером 88888, ведь восьмерки считались в Китае счастливым числом. Туда и отправились убытки по сделке.
Позже таких ошибок стало больше, и обходиться они стали дороже.
По словам Лисона, в какой-то момент он решил, что единственный способ сохранить работу — это прятать свои провалы на том же счете 88888. Чтобы компенсировать убытки, пока лондонское руководство не начало проверку «счетов ошибок», он стал применять классическую «стратегию удвоения»: каждый раз, проигрывая, он открывал новую позицию вдвое большего размера, рассчитывая отыграть убыток одним удачным движением рынка. Это напоминало стратегию некоторых игроков в рулетку, рассчитывающих рано или поздно выиграть, ставя лишь на красное или черное и в случае проигрыша удваивая ставку. Залогом успеха является везение, но Лисону не везло. К концу 1992 года потери на счете превысили £2 млн, к концу 1993-го — £23 млн. А к завершению 1994 года «ошибки» на счете 88888 достигли £208 млн.
16 января 1995 года Лисон сделал сразу две ставки на сингапурской и токийской площадках. Он решил сыграть на том, что японский биржевой рынок ближайшей ночью не сдвинется заметно ни в одну сторону. Возможная прибыль была невелика, но казалась гарантированной. Однако Нику опять не повезло, и на этот раз очень крупно. Ранним утром 17 января произошло землетрясение в Кобе, одно из самых разрушительных в истории Японии. Погибло более 6,4 тыс. человек. Азиатские рынки обвалились, а вместе с ними рухнула и позиция Лисона.
Любой нормальный трейдер на этом месте зафиксировал бы убытки.
Глава сингапурского офиса Barings поступил наоборот: начал агрессивно скупать новые фьючерсы, рассчитывая, что токийский индекс Nikkei компенсирует падение. За три дня после землетрясения он купил более 20 тыс. контрактов общей стоимостью около $7 млрд, фактически в одиночку пытаясь сдвинуть вверх рынок целой страны. Восстановления не случилось. К концу февраля счет 88888 показывал убыток в £827 млн, что более чем вдвое превышало весь доступный капитал банка.
В четверг, 23 февраля 1995 года, Лисон оставил на рабочем столе короткую записку с текстом «Мне очень жаль» и улетел из Сингапура. Председателю правления Barings Питеру Бэрингу он отправил отдельное письмо с признанием в своих действиях. Следующие несколько дней 28-летний трейдер провел в Куала-Лумпуре, потом в курортном отеле на острове Борнео, а затем через Таиланд и Абу-Даби Лисон отправился в Германию.
Он рассчитывал, что если его поймают в Европе, то и судить будут в Великобритании, а не в Сингапуре.
В Лондоне в те же выходные управляющий Банка Англии Эдди Джордж судорожно пытался собрать консорциум, который мог бы спасти Barings. Обсуждалась даже идея, что в финансировании могла участвовать сама королева, являвшаяся клиентом банка. Но в итоге никто не согласился взять на себя риск, и спасение не состоялось. 26 февраля 1995 года Barings объявили банкротом. Банковский дом с 233-летней историей перестал существовать за считаные дни. Лисона задержали 2 марта в аэропорту Франкфурта, когда он пересаживался на рейс в Лондон. Следующие девять месяцев он провел в немецкой тюрьме, оспаривая экстрадицию и опасаясь, что в Сингапуре его не будут судить справедливо. Не помогло — 20 ноября 1995 года Германия выдала его сингапурским властям.
В Сингапуре Лисону предъявили 11 пунктов обвинения в подделке документов и мошенничестве. По местным законам ему угрожало до 14 лет лишения свободы. В декабре 1995-го он признал вину по двум пунктам: обман аудиторов банка и мошенничество в отношении сингапурской биржи SIMEX. Судья Ричард Магнус приговорил его к 6 с половиной годам, которые он должен был провести в тюрьме Чанги.
Уже там у него диагностировали рак толстой кишки.
Прогнозы врачей были мрачными, но, к чести сингапурских властей, для лечения Лисона они использовали все возможности своей отличной здравоохранительной системы: слишком велика была медийная известность неудачливого трейдера, и властям города-государства совсем не хотелось отвечать на обвинения в том, что его сгноили в тюрьме. В июле 1999 года Лисон и вовсе досрочно вышел на свободу за хорошее поведение, отсидев 4 года и 4 месяца из назначенного срока. На тот момент его убыток в $1,4 млрд был мировым рекордом для несанкционированной торговли одного трейдера.
После освобождения Лисон осел в ирландском городе Гэлуэй, поработал в компании по консультированию должников, а в 2005—2011 годах руководил местным футбольным клубом Galway United, уйдя с поста генерального директора после финансового краха команды. Впоследствии он выступал с лекциями для банков и корпораций о риск-менеджменте, а с 2023 года работает частным расследователем финансовых злоупотреблений в фирме Red Mist. На вопрос CNN, кто виноват в крахе Barings, он ответил без уверток: ответственность за случившееся несет только он сам.
Индустрия усвоила урок быстро.
Уже в июле 1995 года специальный совет банковского надзора Банка Англии опубликовал доклад с 17 рекомендациями, главная из которых была проста: трейдинг и расчеты по сделкам должны вести разные люди, и ни один сотрудник не может одновременно открывать позиции и проверять собственную отчетность по ним. Как образно выразился один из экспертов рынка, «лиса не должна охранять курятник». В современных же условиях повторение ситуации с Ником Лисоном максимально осложнено. Достижения в области технологий, больших данных, искусственного интеллекта и облачных вычислений позволяют компаниям более тщательно следить за действиями своих сотрудников. «Сегодня, если бы на вас работал условный Ник Лисон, существовали бы системы слежения за сделками с целым рядом триггеров, постоянно отслеживающих, какой деятельностью он занимается, и отмечающих все, что кажется потенциально нарушающим внутренние правила или нормативные требования», — объяснил журналистам CNBC Карло ди Флорио, бывший сотрудник американской Комиссии по ценным бумагам. Впрочем, управляющие банком Barings вряд ли обрадовались бы знаниям о технологиях будущего. В марте 1995 года им пришлось продать прежде уважаемый, но опозоренный финансовый институт нидерландской банковской группе ING. Всего за £1.
Есть о чем рассказать? Пишите в наш телеграм-бот. Это анонимно и быстро
Перепечатка текста и фотографий Onlíner без разрешения редакции запрещена. ga@onliner.by