Запретила делать фото на свадьбе и скрывает своего мужа. Что мы вообще знаем о Мире Мурати

На сломе эпох

Мира Мурати родилась 16 декабря 1988 года во Влере, портовом городе на юге тогда еще социалистической Албании, самого закрытого государства Европы. Ей было около трех лет, когда строительство весьма специфической разновидности коммунизма закончилось и страна вступила в период экономического хаоса начала 1990-х, а затем угодила в жестокий кризис финансовых пирамид 1997 года, который довел Албанию до вооруженных беспорядков и массовой эмиграции.

Детство Мурати пришлось именно на этот турбулентный период.

Ее родители преподавали литературу в школе и, как она вспоминала позже, с ранних лет внушали дочери, что будущее принадлежит знаниям. Сама она в отличие от отца и матери увлеклась не гуманитарными, а точными науками, математикой и физикой, активно участвовала в олимпиадах и занималась решением задач, которые давали редкое в те годы ощущение предсказуемости. В 16 лет ее усилия были вознаграждены. Албанская отличница получила стипендию международной образовательной программы United World Colleges и уехала учиться на другой конец света, в колледж Пирсона на канадском острове Ванкувер. Для восточноевропейской школьницы середины 2000-х такой отъезд означал самостоятельный, осознанный разрыв с домом ради шанса получить образование, недоступное на родине.

Два диплома

Закончив обучение в Канаде, Мурати продолжила его уже в США, причем по достаточной редкой «программе двойного диплома». В 2011 году она получила степень бакалавра искусств по математике в колледже Колби в штате Мэн, а год спустя – диплом инженера-механика от престижного Дартмутского колледжа, входящего в «Лигу плюща». Ее выпускным проектом стал прототип гибридного гоночного автомобиля, построенного Мирой вместе со студенческой командой. В то время интерес к устройству мозга и природе интеллекта у нее был скорее теоретическим и абстрактным. Как признавалась она позже в интервью, ее собственный путь стал попыткой «применять технологии к по-настоящему сложным задачам, которые делают нашу жизнь лучше».

Еще в студенческие годы Мурати провела летние каникулы на стажировке в токийском филиале инвестиционного банка Goldman Sachs.

Вполне вероятно, ее могла ждать успешная финансовая карьера, но после выпуска девушка все-таки выбрала инженерное дело. Ее первым постоянным местом работы стала французская авиастроительная компания Zodiac Aerospace, производитель оборудования для гражданских самолетов. Эта не самая передовая, но методичная школа промышленной инженерии для Мурати вышла хорошей стартовой площадкой, прежде чем она с головой погрузилась в куда более турбулентную среду американских технологических стартапов.

Опыт Tesla

В 2013 году Мурати перешла в Tesla. На должности старшего менеджера по продукту она поучаствовала в разработке кроссовера Model X, одного из самых сложных с инженерной точки зрения автомобилей компании. Работа в нынешнем гиганте в тот период означала жизнь в режиме постоянного аврала. Илон Маск был известен требованием выполнения нереалистичных сроков и личным контролем над мельчайшими деталями. Вспоминая тот опыт, Мурати говорила, что, несмотря на разницу масштабов и задач, Tesla во многом напоминала ей будущую OpenAI. Прежде всего плотной концентрацией увлеченных, талантливых людей.

«Это напоминало скорее духовный поиск», — утверждала Мира.

Именно в Tesla Мурати научилась управлять разработкой сложного технического продукта в условиях, когда единственным надежным ресурсом оставались люди и их готовность решать проблемы здесь и сейчас. Похожую модель совместной работы инженеров и продуктовых менеджеров под жестким давлением сроков она будет впоследствии выстраивать в собственных командах. Сначала в OpenAI, а затем в своем стартапе Thinking Machines Lab.

Первая неудача

После трех лет с Маском Мурати ушла в куда менее известную компанию, заняв пост вице-президента по продукту и инженерии в стартапе Leap Motion. Он разрабатывал систему управления компьютером жестами рук без использования контроллеров и сенсорных дисплеев и как раз в 2016-м выпустил обновленную версию Orion для использования в виртуальной реальности. В интервью изданию Design News Мира формулировала свою логику так: руки — самый естественный инструмент человека, которым он строит, играет в шахматы, бросает мяч. Но в цифровых продуктах возможности этого инструмента почти не используются, потому что все сводится к касанию пальцами плоского экрана. Устройство Leap Motion получило признание узкого круга энтузиастов, но так и не стало массовым продуктом.

Обычная история для стартапа.

Этот опыт коммерческой неудачи стал для дальнейшей карьеры Мурати важнее, чем кажется на первый взгляд. Она пришла к выводу, что ключевое ограничение заключалось в самой модели, в ее способности понимать человека, а форма контроллера оказалась вторичной. По воспоминаниям коллег, именно тогда у нее сложилась мысль, что задачи планетарного масштаба под силу решать лишь системе с общим пониманием контекста, то есть тому самому искусственному интеллекту, ради которого два года спустя она перешла в OpenAI.

Маленькая лаборатория с неясным будущим

Когда в 2018 году Мурати оказалась в OpenAI на позиции вице-президента по прикладному ИИ и партнерствам, это была совсем не та знакомая сегодня многим пользователям интернета корпорация. OpenAI пока еще считалась скромной некоммерческой исследовательской лабораторией, основанной всего тремя годами ранее группой предпринимателей и ученых, включая Сэма Альтмана и Илона Маска. У организации не было готового продукта и ясной бизнес-модели, а известна она была лишь узкому кругу специалистов по машинному обучению.

Ставка на такую компанию в 2018-м выглядела рискованной.

Индустрия еще не поверила в генеративный ИИ как в массовый продукт, а сама OpenAI существовала во многом на пожертвования и гранты. Мурати заняла место, где организацию предстояло строить с нуля, включая процессы, которых на тот момент вообще не существовало.

Рост с компанией

За следующие годы OpenAI прошла путь от небольшого исследовательского центра до одной из самых заметных технологических компаний мира. Мурати застала переход к гибридной коммерческой модели, партнерство с Microsoft, запуск линейки GPT, генератора изображений DALL-E, а затем и ChatGPT в ноябре 2022 года. Сама Мира курировала разработку и запуск большинства этих продуктов, в конце концов получив должность CTO, технического директора. По ее собственным словам, сказанным в интервью Time, команда не ожидала такого ажиотажа вокруг чат-бота, который изначально задумывался как обычный исследовательский прототип.

Ее карьерный рост и известность оказались напрямую связаны с трансформацией самой компании.

Именно в этот период журнал Time включил Мурати в свой первый список ста самых влиятельных людей в сфере искусственного интеллекта, а Forbes назвал одной из самых влиятельных женщин во всей технологической отрасли.

72 часа во главе OpenAI

Впрочем, по-настоящему знаменитой Миру Мурати сделала скандальная история. В ноябре 2023 года совет директоров OpenAI внезапно отстранил от должности генерального директора Сэма Альтмана. На несколько дней исполняющей обязанности CEO назначили именно Мурати, и ей пришлось разбираться с хаосом, в который погрузилась компания. Ее сотрудники публично требовали возвращения Альтмана, инвесторы и партнеры пытались понять логику решения совета директоров, а сама Мира неожиданно оказалась в центре всеобщего внимания, которого она, мягко говоря, не искала.

Все закончилось возвращением Альтмана на прежний пост.

Сама Мурати позже вспоминала, что в каждый конкретный момент тех дней чувствовала очень ясную задачу. Защита миссии компании и команды стали тем ориентиром, который делал решения очевидными, даже когда со стороны все выглядело так, будто компания разваливается. Впрочем, были и поводы для сожалений. Оглядываясь назад, Мира говорила, что настойчивее добивалась бы от совета директоров дополнительной информации и реального плана передачи полномочий. Довольна ли она тем, чем в итоге все обернулось, Мурати прямо так и не сказала.

Собственный стартап

Примерно через год после кризиса с отстранением Альтмана Мурати покинула OpenAI, а в феврале 2025-го объявила о создании Thinking Machines Lab (TML). За несколько месяцев компания собрала команду из более чем 30 исследователей и инженеров, включая специалистов из OpenAI, Meta и Mistral, и уже к июлю 2025-го привлекла $2 миллиарда на первом, «посевном» раунде поиска финансирования.

Общая оценка стартапа при этом составила $12 миллиардов.

Первым продуктом TML в октябре 2025 года стал сервис Tinker для тонкой настройки языковых моделей силами самих исследователей, а в мае 2026-го компания показала исследовательский прототип interaction models, т. е. систем, способных слушать и говорить одновременно, подобно живому собеседнику. По данным Fortune, к середине 2026 года штат компании вырос до более чем 150 человек, вчетверо больше, чем при запуске годом ранее.

Вновь испытания

Начало 2026 года стало для компании серьезным испытанием управленческих качеств самой Мурати. В середине января она объявила об уходе технического директора и сооснователя компании Барретта Зофа, который вместе с несколькими другими сотрудниками вернулся в OpenAI. По данным издания Wired, одна из версий этого ухода связана с передачей Зофом конфиденциальной информации конкуренту, после чего Мурати его уволила. Журналист Алекс Хит из The Verge со ссылкой на свои источники писал, что у стартапа на тот момент не было четкой продуктовой и бизнес-стратегии, а привлечение нового раунда финансирования буксовало несколько месяцев подряд. Для основательницы компании, построившей репутацию на технической безупречности, это стало первым публичным управленческим кризисом внутри уже собственного бизнеса.

Ответом на эти сомнения стал июльский запуск открытой модели Inkling.

По собственному заявлению Thinking Machines Lab, ставка в ней сделана на гибкость и открытость архитектуры. Бизнес получает модель, которую можно полностью перекроить под свои задачи. Аналитики рынка при этом утверждали, что по формальным показателям Inkling действительно уступает флагманским закрытым моделям OpenAI, Anthropic и Google, назвав ее скорее «открытой базой для кастомизации», чем претендентом на первые строчки рейтингов. Другие эксперты посчитали новинку «заметным пополнением американской экосистемы открытых моделей», до этого уступавшей по числу сильных релизов китайским лабораториям.

Личность

Из интервью и профайлов Мурати в профильных изданиях можно извлечь совсем немного информации о главе TML как человеке. Знакомые и журналисты, писавшие о ней, описывают ее как сдержанного и немногословного руководителя, избегающего публичности сверх необходимой для дела. Даже на ее свадьбе в албанской традиции, организованной в прошлом году (правда, почему-то в итальянской Тоскане), гостям запретили фотографировать и снимать видео.

Более того, неизвестно даже, за кого Мурати вышла замуж.

В отличие от многих коллег по индустрии, она редко выступает с громкими программными заявлениями, предпочитая, чтобы за нее говорили продукты, разработкой которых она руководила. Самой яркой деталью является разве что любовь Мурати к фильму «Космическая одиссея 2001 года» и его бортовому компьютеру HAL 9000, творческому воплощению как раз того общего искусственного интеллекта, которым она профессионально занимается уже почти десятилетие.

Путь от победительницы албанских математических олимпиад до основательницы компании, получившей оценку в миллиарды долларов, не стал линейной историей успеха. На нем были неудачи, да и будущее Thinking Machines Lab может оказаться совсем не светлым. Однако опыт Миры Мурати подтверждает, что ничего невозможного нет. Оказаться на передовой технологической мысли, стать заметной в высококонкурентном мире Кремниевой долины, где по-прежнему на руководящих должностях так мало женщин, можно и родившись на краю Европы, в портовом городе без единого технологического института.

Нравится читать Onlíner? Добавьте наши новости в «Основные источники» Google

Есть о чем рассказать? Пишите в наш телеграм-бот. Это анонимно и быстро

Перепечатка текста и фотографий Onlíner без разрешения редакции запрещена. ga@onliner.by