«Деваться им было некуда, Тимура взяли на работу»

С Тимуром — у него аутизм — мы встречаемся после его работы. У них с мамой еженедельный традиционный поход в кафе — угощаются пироженкой с кофе. Тимур с удовольствием участвует в разговоре и фотографируется, но все-таки основную часть разговора доверяет маме Ирине.

Диагноз «аутизм» Тимуру поставили в детстве. Будь парень старше на несколько лет, сегодня его диагнозом были бы «умственная отсталость» или «шизотипическое расстройство». Парню повезло — на момент его совершеннолетия белорусские врачи уже придерживались международного классификатора болезней нового пересмотра, и в медкарте парня остался аутизм.

Наш герой вообще везучий. В первую очередь благодаря маме: Ирине удалось «пробить» обучение Тимурыча, как его зовут в семье, сначала в первом классе обычной школы в условиях интеграции, потом в первой в Минске школе, которая создала условия для обучения детей с аутизмом на средней ступени.

— После базовой школы я стала искать, где можно продолжить учебу с его аттестатом, прозвонила несколько колледжей, куда он проходил по баллам, и везде слышала ответ: у нас для людей с аутизмом ничего нет, он не сможет учиться, он не сможет работать по специальности, у нас группы по 30 человек и так далее.

Колледж цифровых технологий по договору с «Атлантом» как раз набирал группу учащихся с инвалидностью по слуху на слесаря-сборщика бытовой техники. Мы туда пришли, и нам честно сказали: для вас ничего нет, но проблема аутизма становится масштабнее, и каждый год к нам хоть кто-нибудь из ваших «просачивается». Пообещали сделать для Тимура все, что могут, — и сделали, за что я им очень благодарна.

В колледж парень поступил по конкурсу аттестатов. Когда Тимур начал учебу, Ирина не очень рассчитывала, что парень действительно приживется на сборочном конвейере огромного производства. Но решила: завтра будет завтра, а пока три курса в колледже — в любом случае классный социальный опыт для сына.

Во время учебы вместе с однокурсниками Тимур прошел 8-месячную практику на ЗАО «Атлант», поэтому предприятие прислало на него, как и на всех однокурсников, заявку на распределение.

— В ту пору в «Атланте» была своя медсанчасть. Как молодому специалисту, Тимуру нужно было пройти там медосмотр и принести справку об отсутствии психиатрического учета. А люди с расстройством аутистического спектра состоят на таком учете. И Тимур не получил допуск к работе.

Клеймо «клиент психиатра» часто заслоняет самые прекрасные личностные и деловые качества.

И мы пару месяцев «висели в воздухе»: есть распределение, есть специальность, рекомендованная ему экспертной комиссией, 8 месяцев успешной практики на этом же производстве, свежеполученное профильное образование. И есть терапевт «Атланта», который видит противопоказания к работе на конвейере. Но поскольку деваться было некуда, Тимура взяли.

Парень работает на должности слесаря на конвейере в щадящих условиях — занят в самом конце технологического процесса, на упаковке.

— Тимур, что ты делаешь на работе? — решаем уточнить у парня.

— Я склеиваю холодильники.

Дверки перед транспортировкой нужно зафиксировать скотчем, объясняет Ирина. Она полностью в курсе рабочих дел сына, хотя за турникет маму ни разу не пустили.

— Сына взяли потому, что не смогли от нас отделаться, ведь у Тимура был статус молодого специалиста. Но с тех пор Тимуру уже два раза продлевали контракт, — рассуждает мама. — То есть Тимур пришелся ко двору, он справляется, и все у нас, в конце концов, хорошо. И я даже знаю, почему так получилось хорошо. Потому что «Атлант» давно работает с людьми с инвалидностью, в частности, с нарушениями слуха.

По Трудовому кодексу, инвалиды I и II групп имеют право на сокращенный рабочий день. Когда парня на МРЭК переводили на взрослую группу инвалидности, решалось, будет ли это вторая или третья. Ирина высказалась за III, с наименьшими ограничениями по работе и самой маленькой, «символической», по словам Ирины, пенсией.

— Но это не важно. Тимур физически крепкий пацан, будет работать. Я понимаю, что на конвейере это не хорошо, когда ты уходишь на час раньше, а кто-то за тебя должен все делать. Поэтому он работает, как все.

Тимур вспоминает, как поначалу терялся в новых для себя местах — в колледже, на огромном заводе:

— Потому что это новое место, и я еще не привык. Не мог найти аудиторию. Это бывает со всеми, не один я такой. А сейчас это наладилось, — рассуждает молодой человек.

Чтобы Тимур быстрее освоился, коллеги на заводе рисовали ему схемы, да и в целом персонал на «Атланте» привык к растерянным лицам новичков и всегда помогает, уверяет Ирина.

К слову, Тимур абсолютно равнодушен к деньгам и всю зарплату отдает маме. Ирина рассказывает, что всегда кладет наличку сыну в кошелек, чтобы парень понимал, что почем и сколько у него денег.

— До последнего времени Тимура совсем не интересовало, сколько он зарабатывает. Но недавно у него появилась мечта — добраться до острова Пасхи, где стоят гигантские статуи. Это противоположный край земли, лететь надо часов 30 с двумя пересадками и соответствующими расходами.

Он сейчас копит деньги на это путешествие.

На улице темнеет, а Тимур начинает скучать. Пора расходиться, тем более, что на следующий день ему снова на работу, а на воскресенье у них с мамой и друзьями запланирован поход в Хатынский лес — одно из любимых занятий. Еще одно общее увлечение — бег на длинные дистанции. Тимур вместе с мамой пробежал уже несколько марафонов, а без 21 километра каждую неделю для них и суббота не суббота.

Что дальше, уже ответила Ирина: завтра будет завтра. Тимур более конкретен:

— У меня будет девушка. Будем ходить в кафе и пить кофе. Я пью кофе не каждый день, чтобы чувствовать, что это вкусно. Хорошего понемножку, иначе оно перестает быть хорошим.

О том, что тебе нравится, нужно говорить пореже, чтобы не разонравилось.

Иначе тебе ничего не будет нравиться.

«Были обида, что меня не понимают»

Впереди рабочая ночь, Елена специально пришла на работу в магазин пораньше, чтобы мы могли познакомиться и пообщаться. Для скорости и удобства разговора переписываемся с Еленой в мессенджере — таким же образом налажен контакт между «тихими кассирами» и слышащими коллегами и руководством «Соседей». А стандартные вопросы покупателям, нужен ли пакет и есть ли бонусная карта, «тихие кассиры» могут задать жестом. Ваше «спасибо» в ответ если и не расслышат, по артикуляции считают легко.

Елена родом из Светлогорска. Получилось так, что в семье слышащих родителей появился на свет ребенок с потерей слуха.

— В детстве отсутствие слуха было просто данностью: я не знала, как бывает по-другому. Первые сильные эмоции — обида и раздражение — появились, когда столкнулась с тем, что меня не понимают.

Лена сначала ходила в обычный детский сад, потом в специализированный. Училась в Речицкой школе-интернате для детей с нарушением слуха, причем училась хорошо. После школы думала получить специальность бухгалтера, рассказывает девушка.

— А вообще моя мечта была — работать на таможне. Но с моим диагнозом это не реально. Выбор профессий для учащегося с нарушением слуха невелик.

В итоге пошла в Минский государственный колледж цифровых технологий, выбрала профессию техника-программиста. На тот момент это было самое интересное из доступных специальностей. Экзаменов для слабослышащих в колледже нет, прием по конкурсу среднего балла.

После первого курса куратор предложила Лене на летних каникулах поработать на «тихой кассе» в магазине «Соседи». Девушка согласилась — и до сих пор тут.

— Мне сразу понравилось. Обучаться было легко и интересно. Помню свой первый рабочий день — конечно, было страшно, но коллеги меня поддерживали, помогали и убеждали, что все получится. И вот прошло уже 6 лет, как я работаю кассиром.

Есть постоянные покупатели, как видят, что я работаю, — идут ко мне. Многие клиенты даже не знают, что заняли очередь в «тихую кассу», но потом относятся с пониманием, а некоторые даже не обращают внимания.

Бывали конфликты, когда люди не знали, что я плохо слышу, но потом извинялись. Работать с покупателями привыкла, сразу вижу их настроение. Улыбаюсь — и мне в ответ тоже улыбка.

Колледж Елена все же закончила, но, признается, «техник-программист» — не ее призвание. Про IT больше не думала, привязалась к «Соседям».

«Соседи» открыли «тихие кассы» в марте 2017 года. До этого в компании уже работали люди с инвалидностью по слуху, но на позициях, не связанных с обслуживанием покупателей — фасовщики, подсобные рабочие.

На первых «тихих кассах» работали семеро слабослышащих выпускников Минского государственного колледжа электроники (прежнее название колледжа цифровых технологий). Для обучения программу подготовки кассиров адаптировали под их потребности, привлекли сурдопереводчика, все информацию подавали визуально, а не через речь.

Обучение проходило в учебном центре компании. Сначала «тихие кассиры» изучали теорию с сурдопереводчиком, потом отправлялись на практику в торговом зале. Сами «тихие кассы» обозначили специальными табличками, а рядом со слабослышащим кассиром для помощи в сложных ситуациях работал слышащий коллега.

— Перестройка программы обучения с аудиоформата на визуальный потребовала времени и творческого подхода. Например, нужно было создать бумажные банкноты для тренировки счета, — рассказывают в торговой сети. — Понадобилось подготовить коллективы магазинов к приходу новых сотрудников. Поскольку не все покупатели сразу замечали табличку «Тихая касса», возникали недопонимания. Компания просила покупателей первое время с пониманием относиться к возможным заминкам.

В целом, проект оказался успешным: сейчас у нас могут работать до 35 таких кассиров, а скорость их работы оказалась даже на 2% выше средней по сети.

В прошлом году «Тихие кассы» переросли в новый проект «Соседи без границ» в партнерстве с благотворительным учреждением «Без иллюзии с инклюзией».

— В компании сотни сотрудников, и у кого-то есть особенности здоровья или дети с инвалидностью. Им нужна поддержка не только на рабочем месте, но и в личной жизни. Поэтому в обновленном проекте мы проводим инклюзивные кулинарные и творческие мастер-классы, летние выезды «Теплая дача» и «Инклюзивное барбекю», фотосессии, участие в корпоративных мероприятиях, праздники для детей и родителей, байкерские встречи, пряничные мастер-классы для слабослышащих школьников и одиноко проживающих пожилых людей.

За полтора года прошло уже 127 мероприятий, в которых участвовали 3711 человек — люди с инвалидностью, дети, родители, волонтеры, — подчеркивают в «Соседях».

Лене, кстати, тоже нравятся мероприятия нового проекта, она с удовольствием в них участвует и в целом счастлива, что благодаря одной летней подработке оказалась на своем месте.

— Я не тот человек, который может сидеть сложа руки. Мне хотелось учиться, развиваться, в общем, быть в движении. 

«Есть предрассудок, что с людьми с инвалидностью нужно возиться»

Если люди с инвалидностью берутся за работу, то зачастую выполняют ее эффективнее коллег, но некоторые наниматели все еще видят в них проблему или боятся, что придется предоставлять дополнительные привилегии. Так считает начальник управления по работе с персоналом компании А1 Ольга Жданович — давайте ее послушаем.

Найм людей с инвалидностью растет, рассказывает эксперт, и для этого есть две основные причины: зрелость социума и растущий дефицит кадров на рынке труда. Но, подчеркивает Ольга, что бизнес готов к интеграции при условии сохранения ее экономической эффективности:

— Законодательство предусматривает особые нормы рабочего времени для работников с инвалидностью, включая ограничения по количеству рабочих часов. И, наверное, это только один из сдерживающих факторов для нанимателя.Мы все понимаем, что бизнес строится на достижении экономических результатов и эффективном использовании трудовых ресурсов. Поэтому для работодателя важно, чтобы все рабочие процессы были организованы максимально эффективно. В этом контексте при трудоустройстве сотрудников с инвалидностью иногда возникает необходимость дополнительно учитывать вопросы адаптации условий труда и индивидуальные рекомендации. Это требует определенного внимания и организационных усилий со стороны нанимателя.

Но из того, что я вижу на практике, - сотрудники с инвалидностью могут быть не менее эффективными, чем другие работники.

Люди с инвалидностью очень часто активно занимаются самообразованием, самостоятельно учатся и развиваются, поэтому зачастую оказываются более квалифицированными, чем многие соискатели на рынке труда. Поэтому для работодателя это не только социальный проект, но еще и хороший вариант закрыть кадровый дефицит.

Раскладывал папки, а потом стал инженером

Ольга приводит вдохновляющий пример: много лет назад в А1 наняли буквально на несколько часов в день школьника с инвалидностью, который готовился к поступлению. Особенностью подростка была способность хорошо запоминать большие объемы информации — буквально целыми страницами, и любовь к систематизации.

— Мы проанализировали, где он мог быть у нас полезен, и начали с достаточно простых задач, связанных с архивными документами и их систематизацией. Такая монотонная работа, которую обычно никто не любит. А этот мальчик в этой работе был просто идеальный. Таким образом, это оказалось полезно для всех: мы нашли исполнителя для этого рутинного занятия, а он получил работу, которая приносила ему удовлетворение.

После окончания школы мальчик поступил в Международный государственный экологический институт им. Сахарова, окончил с отличием и сейчас работает у нас уже инженером.

Анализируя тенденции рынка за последние годы, Ольга отмечает: работодатели «повернулись лицом» к такой категории работников. Точнее, им пришлось повернуться.

— Есть компании, которые шли в эту историю давно и сознательно — либо исходя из своего понимания важности всего этого, либо их подталкивали акционеры. В основном это иностранные компании с определенными KPI и ESG-направленностью [Environmental, Social, and Governance — экологическое, социальное и корпоративное управление]. Остальным позже буквально пришлось в нее идти. В Беларуси с прошлого года на государственном уровне установлено квотирование рабочих мест для людей с инвалидностью — оно обязательно для всех компаний с численностью больше 100 человек. И квотирование стимулирует бизнес активнее двигаться в этом направлении и шире рассматривать возможности трудоустройства людей с инвалидностью.

 Ольга подчеркивает: встраивание в коллектив мало чем будет отличаться от того, как осваиваются на новом месте любые сотрудники, за некоторыми исключениями: например, по закону у людей с инвалидностью не может быть испытательного срока. А еще для работников с физическими ограничениями нужна безбарьерная среда:

— И это тоже, наверное, ограничение для некоторых работодателей — не все хотят вкладываться в создание этой среды, оборудовать пандусы, расширять дверные проемы. В старых зданиях это иногда невозможно или сложно сделать.

— Есть предрассудок, что с сотрудниками с инвалидностью нужно возиться, уделять им больше времени. Считается, что это сложно, требует знаний, усилий. Поэтому сегодня обществу и рынку надо образовывать и обучать в первую очередь не их — а руководителей бизнесов. Инклюзия — это такая командная игра, многогранная.

Спецпроект подготовлен совместно с ООО «АРС КОММЮНИКЕЙШНЗ», УНП 190919521.

Нравится читать Onlíner? Добавьте наши новости в «Основные источники» Google

Есть о чем рассказать? Пишите в наш телеграм-бот. Это анонимно и быстро

Перепечатка текста и фотографий Onlíner без разрешения редакции запрещена. ga@onliner.by