Как мексиканское экономическое чудо закончилось девальвацией. История текилового кризиса

26 493
20 февраля 2022 в 17:20
Автор: Ольга Прокопьева. Фото: Getty Images, The New York Times, Wikimedia

Как мексиканское экономическое чудо закончилось девальвацией. История текилового кризиса

Настроение большинства мексиканцев в канун того Нового года было не очень праздничным. Огорчаться было чему: перед этим Банк Мексики девальвировал песо на 49,8%. Людям предстояло выстроиться в очередях к обменникам и пережить один из самых мрачных финансовых кризисов в истории страны. Как это вышло?

Выстрел в экономику

Декабрьская девальвация 1994 года была только частью большого кризиса, который разразился в мексиканской экономике. Эти события называли первым финансовым кризисом глобализированной экономики.

Перед тем, как песо укатился в пропасть, страна в 70-х успела плотно подсесть на нефтяную иглу и воспользоваться преимуществами высоких цен на сырье. В 80-х пришло осознание, что нефтедоллары бездумно растрачивались, а экономика не получила реального развития. Это было потерянное десятилетие. После него в начале девяностых власти исправляли ситуацию как умели. Страна подходила к опасному краю, хотя перед этим был просвет, который называли мексиканским экономическим чудом. Брокеры Уолл-стрит и Лондона настаивали на том, чтобы их клиенты купили как можно больше мексиканских акций, вспоминали очевидцы.

Одним из ключевых событий, которые подтолкнули страну к кризису, называют восстание сапатистов 1 января 1994 года.

В этот день начинал действовать Североамериканский договор о свободной торговле (NAFTA) между США, Канадой и Мексикой. В беднейшем мексиканском штате Чьяпас взбунтовались, поскольку это означало освоение транснациональными компаниями земель, где жили индейцы. Сапатисты от имени коренного населения требовали внести в договор изменения, власти же говорили, что это не протесты местного населения, а действия группировки, которая выступает против благополучия граждан и общественного порядка.

Город Сан-Кристобаль-де-лас-Касас в центральной части Чьяпаса

Сапатисты объявили войну правительству и начали захватывать ключевые объекты. Против восставших выступила армия, которая разгромила восстание за 12 дней. В столкновениях погибли около 150 человек.

Власти спешили отчитаться о том, что никакого недовольства среди индейских общин нет. Но над регионом уже показался призрак нестабильности, инвесторы насторожились. Присоединение к NAFTA казалось вступлением в высшую экономическую лигу, но на деле все оказалось сложнее.

Следующим потрясением стало убийство Луиса Дональдо Колосио, кандидата в президенты Мексики. Он должен был сменить Карлоса Салинаса, таким образом продолжая курс Институционно-революционной партии (ИРП), представители которой несколько десятилетий занимали президентский пост.

Выстрел в предполагаемого будущего президента стал одновременно и выстрелом в экономику страны.

Политический и экономический климат моментально ухудшился, признавал потом президент Салинас. Инвесторы выводили активы, Банку Мексики приходилось тушить пожар курса песо долларовыми резервами. На этом громкие убийства не закончились: был застрелен Руси Массье, зять уходящего президента Салинаса. Инвесторы снова насторожились. Власти не уставали спасать песо, транжиря долларовые резервы.

Стране нужно было спокойствие и новый политический лидер. Им стал Эрнесто Седильо из ИРП, который ожидаемо выиграл августовские выборы и 1 декабря официально стал президентом Мексики. Его приход как раз совпал с обострением финансового кризиса, и уже через три недели случилась катастрофа.

«Я достаточно спокоен»

Дефицит текущего счета достиг 7% ВВП, что вместе с другими трудностями угрожало экономической устойчивости страны. С одной стороны, многие винили в неудачах предыдущего президента Салинаса и непобежденную им коррупцию, с другой — разруливать ситуацию предстояло новому лидеру. Сам Салинас называл случившееся «декабрьской ошибкой» и последствиями решений новой администрации под руководством Седильо. В итоге ответственность за случившееся никто на себя не взял.

Карлос Салинас

В правительстве еще раньше выступали за проведение девальвации и предупреждали, что песо переоценен, но решение откладывалось из-за президентских выборов и нежелания злить и без того обедневших людей. Салинаса также подозревали в том, что он рассчитывал возглавить Всемирную торговую организацию, поэтому не хотел, чтобы девальвацию песо связывали с его именем.

К концу года у властей не оставалось другого выбора, как отпустить песо в свободное плавание. Парадоксально или нет, девальвация произошла после того, как власти обещали, что никакой девальвации не будет. Это еще больше подорвало доверие инвесторов, которые до этого спонсировали экономические успехи страны.

В декабре 1994 года курс еще держался на отметке 3,46 песо за доллар. Затем власти предупредили, что курс просядет на 13—15% и составит около 4 песо за доллар. Но в итоге это вылилось практически в 50%-ную девальвацию.

Триггером экономических проблем правительство назвало волнения в Чьяпасе. Оппозиция не согласилась, заявив, что власти просто ищут козла отпущения.

Власти распорядились заморозить внутренние цены как минимум на 60 дней, но импорт все равно автоматически становился более дорогим. Когда пришло время выплат по госдолгу, страна фактически была не в состоянии это сделать. Мексика брала взаймы слишком много. Если в 1993 году госдолг составлял 20% ВВП, то спустя два года он был уже 35%.

И даже после девальвации официальные лица пытались сохранить лицо. Мануэль Сомоса, генеральный директор Banco Mexicano, сказал, что девальвация не вызвала паники, потому что Мексика образца 1994 года отличается от Мексики, существовавшей в 1982 году, когда тоже была девальвация песо. Тогда нефть была практически единственным экспортом страны, ее производственный потенциал был слабым, а бизнес неконкурентоспособным.

«Я достаточно спокоен, — говорил Сомоса. — Я планирую отличную игру в гольф в субботу, а затем великолепный рождественский ужин с семьей в воскресенье».

На закупы в Мексику? И такое бывало

После непростого переговорного процесса Мексика в 1995 году смогла получить от США и Международного валютного фонда 50 миллиардов долларов, что на то время было беспрецедентной суммой финансовой поддержки.

Однако последствия кризиса все равно были достаточно жесткими. ВВП страны провалился в 1995 году на 6,2%. Для простых мексиканцев проблемы в экономике означали резкий рост ставок по ипотеке. В итоге из-за невыплат были изъяты тысячи домов и автомобилей.

Пострадал малый и средний бизнес, который должен был платить по кредитам. Жертвами девальвации также стали американские банки, паевые инвестиционные фонды и частные инвесторы, купившие высокопроцентные мексиканские казначейские облигации, которые стали стоить значительно меньше в результате более дешевого песо.

После случившегося инвесторы опасались и остальных развивающихся рынков, печальные последствия ощутили на себе Бразилия и другие страны Латинской Америки. Позже это влияние называли «эффектом текилы», или текиловым кризисом.

Краткосрочный позитивный эффект девальвации могли заметить разве что американцы, переходившие границу с долларами и закупавшиеся текилой (и не только) по дешевке.

Реальная зарплата заметно снизилась, а волна банкротств привела к безработице, которая фактически удвоилась и в 1995 году составила 7,4%. Цены выросли на треть, при этом доходы людей на треть сократились.

Экономические проблемы привели к тому, что ИРП потеряла доверие и после 70-летнего правления власть перешла к представителям других партий.

Читайте также:


зимние, для легковых автомобилей, без шипов, страна производства: Беларусь
зимние, для легковых автомобилей, без шипов, страна производства: Россия
зимние, для легковых автомобилей, без шипов, страна производства: Сербия
зимние, для легковых автомобилей, без шипов, страна производства: Сербия

«Onlíner па-беларуску» у Telegram. Падпісвайцеся, каб не прапусціць нашы новыя тэксты на роднай мове

Наш канал в Telegram. Присоединяйтесь!

Есть о чем рассказать? Пишите в наш телеграм-бот. Это анонимно и быстро

Автор: Ольга Прокопьева. Фото: Getty Images, The New York Times, Wikimedia