«Воняет, чтобы вы не отравились»

Белорусы любят традиционные цвета: белый, красный, вишневый, зеленый, синий, желтый, оранжевый. Такими наблюдениями делятся на заводе, куда журналисты приехали во время пресс-тура по предприятиям Гродненской области. А с чего начинаются эти яркие краски?

Сырье-растворитель получают на «Нафтане», у себя делают дополнительные химические компоненты и изготавливают саму эмаль, рассказывает директор «Лакокраски» Андрей Гурчин.

— Все говорят, что лидскую краску легко узнать издалека, потому что она воняет. Пробовали сделать без запаха, думали: вот что надо людям.

А покупатели заключили, что она, конечно, не пахнет, но голова от нее болит точно так же.

В итоге мы вернули классику. Химия ведь опасна — лучше чувствовать запах, чтобы избежать последствий для здоровья.

«Если что, медпункт есть»

Что ж, идем проверять на практике. При входе на участок честно предупреждают: не все хорошо переносят запах растворителя, особенно с непривычки. И тут же успокаивают: «Медпункт у нас есть, откачивать умеем». Но все оказывается не так страшно, дышать можно. При этом на заводе подчеркивают: «У нас полностью закрытый производственный цикл, вреда для здоровья работников нет».

Начальник производства №2 Андрей Политевич рассказывает, как получают органорастворимые лакокрасочные материалы (проще говоря, краски на основе смол).

— Основные операции для производства эмалей — загрузка, диспергирование, колеровка, слив. Сначала через загрузочные люки и диссольверы (специальные емкости с миксерами, где на большой скорости смешивают жидкую основу и сухие компоненты. — Прим. Onlíner) на втором этаже загружают необходимое сырье.

Дальше оно попадает в бисерную мельницу. Как легко догадаться, внутри там на самом деле бисеринки, которые перетирают и измельчают пигменты. «Диспергируют», — пополняет словарный запас журналистов Андрей Политевич.

В цистернах будущая краска колеруется, при необходимости фильтруется и сливается. Дальше упаковка, но в магазины краска попадает только после проверки ОТК.

— У нас есть лаборатория, которая разрабатывает материалы под потребителя. Говорит нам предприятие, например: нужно покрасить вот такую поверхность — скажите чем.

Наша лаборатория изучает материал поверхности и разрабатывает краску под конкретный запрос. Дальше уже этапы производства примерно одинаковые — все делается на этом оборудовании, — уточняет Андрей Политевич.

Краска из подсолнечного масла

Показатели качества и сырья, и готовой продукции контролируют в пяти лабораториях завода. А на гигиеническую, пожарную опасность и на взрывоопасность готовую продукцию проверяют уже в независимых лабораториях, подчеркивает начальник отдела технического контроля Людмила Иванова.

На экспорт поставляют около 10% краски и лаков — эту продукцию продают преимущественно на Восток. Дальше Казахстана и Грузии везти нет смысла из-за логистических издержек, считает Андрей Гурчин.

По его словам, сейчас около 60% сырья — белорусского происхождения. Полностью перейти на белорусские компоненты не только не удалось, но и невозможно, подчеркивает директор.

— Что касается цветных элементов, в стране, например, нет собственного диоксида титана (белый пигмент. — Прим. Onlíner). В основе смолы для лака около 30% — это подсолнечное или соевое масло. Так вот, мы максимально заинтересованы брать его на белорусских заводах, отрабатываем вопрос тандема с сельскохозяйственными предприятиями.

Светящаяся разметка — хорошо, но невыгодно?

По словам директора, в Лиде делают полный спектр лакокрасочных материалов — от автоэмалей (сейчас как раз идут испытания на сельскохозяйственных комбайнах) до материалов на водной основе.

— 80% дорожной разметки в стране — наша.

На вопрос журналиста Onlíner, когда же дороги в стране станут безопаснее благодаря светящейся разметке, собеседник отвечает так:

— Дело в цене. Флуоресцентные пигменты стоят раз в 20 дороже. А если учесть, что дорожная разметка в среднем служит шесть-семь месяцев, нет смысла тратить такие деньги. Даже шумовые полосы из термопластиков в наших условиях служат два года, потом приходится менять.

Все думают, что краска на наших дорогах светится от фар. Светится не краска: дорожники, когда ее наносят, добавляют в нее стеклянные шарики диаметром около миллиметра — именно они отражают свет фар. Не думаю, что у проектов с флуоресцентной краской есть перспектива. Так или иначе, она будет слезать.

Если мы сделаем такие цены, никто краску не возьмет. Похороним бюджет.

Белая эмаль желтеет и будет желтеть

Как рассказывает руководитель, в каждой краске содержится от шести цветных пигментов — даже белая на самом деле не белая, а «смешана» из нескольких красителей. И самостоятельно отколеровать цвет не получится, предупреждает Андрей Гурчин, цвета создают в лаборатории. Кстати, особенно ценится женский взгляд: здесь считают, что у девушек лучше цветовосприятие.

Спрашиваем, почему же в отзывах на белую эмаль часто жалуются, мол, через несколько дней она желтеет.

— В любой ситуации краска будет со временем желтеть, потому что в ее основе есть растительное масло. И любой пигмент со временем выгорает. Это естественный процесс.

Избежать этого можно: покупайте эмали, которые стоят в 10 раз дороже.

Там используются светостойкие пигменты, которые не подвержены выгоранию. Если наша краска стоит 3—4 рубля за литр, там будет 35—40. Никто же не красит автомобили универсальной эмалью ПФ-115, правильно? К лакокрасочному покрытию авто совсем другие требования, а для окраски забора такой уровень не нужен.

Если оттенок принципиален, Андрей Гурчин рекомендует выбирать краски на водной основе: у них в составе химическая смола, поэтому так желтеть они не будут.

Неожиданно, но лаки и краски не главная продукция «Лакокраски»

Кроме основы для полимеров, на «Лакокраске» производят смолы. Все алкидные краски made in Belarus и больше половины российских изготавливаются на лидских смолах, уверяет Андрей Гурчин.

— Покупая у других брендов, вы все равно получаете частичку нас.

Кроме того, по словам спикера, на предприятии осваивают полиэфирные смолы, из которых делают искусственный камень, прозрачные ванны, детали тракторов.

Краски и эмали занимают лишь около 12% всего объема производства. Основная продукция предприятия — фталевый ангидрид, и если вам кажется, что к вам он отношения не имеет, то зря: без него не было бы окон ПВХ, линолеума и шин. Ну и самих красок, разумеется.

Всего в год «Лакокраска» выпускает примерно 100 тыс. тонн продукции. В Беларуси из них остается только 15%. И глобальная доля этого экспорта — фталевый ангидрид, которого производят 50 тыс. тонн в год. Лидское предприятие позиционирует себя как единственного белорусского производителя этого белого порошка.

«У нас как у нефтяников»

Около 5 тыс. тонн фталевого ангидрида остается в самой Лиде, да «Белшина» покупает тонн 20 в год. Остальное разъезжается по всему миру. Суммы экспорта называть отказываются: коммерческая тайна.

— Где цена лучше, туда и поставляем, — намекает Андрей Гурчин. — Стоимость зависит от мировых котировок — у нас как у нефтяников.

Журналистам говорят, что это опасное производство и с точки зрения вреда для здоровья, и в плане технологических процессов, но разрешают общаться прямо возле установки.

Между тем заместитель начальника цеха по производству фталевого ангидрида Александр Хутный объясняет, что в цеху используется немецкое, французское и итальянское оборудование.

— Сейчас непросто доставать запасные части.

По словам Александра Хутного, на установке выделяется пар, который конденсируют и раздают цехам. Так предприятие полностью отказалось от энергии городской ТЭЦ.

О ярких цветах на здании он говорит: «Можем себе позволить. Делаем эту жизнь немного веселее и радостнее».

Нравится читать Onlíner? Добавьте наши новости в «Основные источники» Google

Есть о чем рассказать? Пишите в наш телеграм-бот. Это анонимно и быстро

Перепечатка текста и фотографий Onlíner без разрешения редакции запрещена. ga@onliner.by