Бедность как школа

Рональд Джеймс Рид родился 23 октября 1921 года в Даммерстоне, штат Вермонт, в семье небогатых фермеров. Его детство и юность в крошечном доме пришлись на самые мрачные годы Великой депрессии. До ближайшей школы в соседнем Брэттлборо мальчику приходилось добираться пешком или ловить попутки, ежедневно преодолевая около шести с половиной километров только в одну сторону. Однако упорства и тяги к знаниям парню, видимо, хватало, потому что в 1940-м Рональд все-таки окончил старшие классы, став первым обладателем заветного аттестата среди своих родственников. Получив диплом, Рид не поддался соблазну уехать в большой город, навсегда оставшись верным родным местам. Он лишь перебрался в Брэттлборо, но до глубокой старости регулярно наведывался на ферму родителей для заготовки дров.

В эти же годы в характере будущего миллионера, вероятно, сформировалась и его бережливость.

Сам контекст его юности говорит за себя. Спартанский быт и суровые условия взросления научили Рональда рассчитывать исключительно на собственные силы без отчаянной надежды на неожиданно нашедшихся богатых родственников или внезапного наследства. Свой будущий внушительный капитал Рид начал создавать с нуля, с помощью времени и терпения превращая небольшой заработок в состояние.

Возвращение домой

Покинуть Вермонт вчерашнего выпускника заставила лишь Вторая мировая война. Для бывшего деревенского жителя география его перемещений оказалась впечатляющей. Рональд успел побывать в Северной Африке, служил военным полицейским в освобожденной Италии, а затем оказался на Тихом океане. Три фронта за несколько лет принесли колоссальный опыт, но жизненных установок не изменили. Выйдя в отставку в канун Рождества 1945 года, он сразу вернулся в родные места.

Брэттлборо, где он провел оставшиеся семь десятилетий, располагался в живописной холмистой местности у слияния рек Коннектикут и Уэст.

Город вырос вокруг старинного форта первой половины XVIII века и со временем превратился в крупный экономический центр округи и самобытное культурное пространство. На 12 тыс. жителей здесь имелись даже собственная цирковая студия, джазовый клуб и несколько известных специализированных колледжей. Окружающие пейзажи ценили и мировые знаменитости. Именно в этих краях в конце XIX столетия обосновался британский писатель Редьярд Киплинг, написавший в своей уединенной усадьбе знаменитую «Книгу джунглей». Поразивший Америку уже в XXI веке поступок Рида на самом деле идеально вписывался в локальную историю. Например, местная лечебница, открытая еще в первой половине XIX столетия, появилась благодаря крупному пожертвованию одной из местных горожанок. Рональд Рид лишь продолжил давнюю традицию, хотя такой благотворительности от него не мог ожидать никто.

Двадцать пять лет у колонки

Почти четверть века Рид отработал механиком и заправщиком на АЗС Haviland’s Service Station. Это место неожиданно определило и его личную жизнь. Именно там он познакомился с постоянной клиенткой Барбарой Марч, на которой в итоге и женился в 1960 году. Мужчина тепло принял двоих детей супруги от первого брака, потратил $12 тыс. — крупную на то время сумму — на покупку просторного дома для семьи и впоследствии полностью оплатил приемным сыновьям учебу в колледже. Позже Рональд вместе со старшим братом сумел выкупить заправку, продав этот бизнес только перед выходом на пенсию.

В 1970 году Барбара умерла от рака.

Рональд тяжело перенес потерю, больше никогда не женившись, но сохранил близкие отношения с пасынками. Повседневность Рида за пределами работы и семьи состояла из заготовки дров, коллекционирования монет и чтения газет. Свою бережливость он никогда не превращал в скупость, распространяя ее на близких. На нужды родных деньги у него всегда находились, экономил мужчина исключительно на себе, из-за чего скромный заработок обычного автомеханика принес удивительные плоды.

Первые акции

Издание The Wall Street Journal смогло установить точную дату, когда заправщик из Брэттлборо стал превращаться в подпольного инвестора. 13 января 1959 года он приобрел 39 акций энергетической компании, потратив на это все свои накопления — $2380. К моменту его смерти спустя более полувека эта скромная доля оценивалась уже в $10,7 тыс. Прирост составил 4,5×, но для создания многомиллионного капитала этого явно было недостаточно. Внушительное состояние сложилось из сотен подобных решений, принимавшихся Ридом на протяжении всей своей жизни. По воспоминаниям его личного юриста, Рональд получал искреннее удовольствие от самого процесса выбора ценных бумаг.

Многолетнее финансовое хобби заменяло ему азартные игры и позволяло годами методично увеличивать свой биржевой портфель.

Главными источниками экономических знаний для заправщика оставались специализированные периодические издания, которые он просматривал за завтраком. Со временем к страсти к финансовой прессе добавился интерес к серьезной литературе, хотя в местную публичную библиотеку Рид пришел на удивление поздно для человека, в итоге оставившего ей больше миллиона долларов. Первый читательский билет Рональд оформил лишь в 2007 году, но за оставшиеся семь лет жизни пенсионер превратился в самого преданного посетителя, регулярно обменивая целые стопки прочитанных книг на новые для себя издания.

Скучный метод

Рональд инвестировал исключительно в то, что мог легко понять самостоятельно. Основу его активов составляли устойчивые предприятия со стабильными и щедрыми выплатами дивидендов. В его портфеле десятилетиями имелись бумаги гигантов финансового, химического и потребительского секторов: Procter & Gamble, JPMorgan Chase, General Electric и Dow Chemical, — ближе к старости значительная часть капитала пришлась на фармацевтические корпорации и производителей продуктов питания: J.M. Smucker, CVS Health и Johnson & Johnson, Wells Fargo и Colgate-Palmolive. Модные технологические стартапы и прочие зачастую спекулятивные сезонные тренды Рид сознательно игнорировал. Полученную прибыль он сразу направлял на покупку новых ценных бумаг, удерживая их в собственности на протяжении большей части жизни. За такой сугубо прагматичный подход пресса впоследствии назвала Рональда «рабочим парнем с мышлением инвестиционного банкира».

Перед смертью он владел долями почти в сотне различных предприятий.

Такое широкое распределение рисков застраховало капитал во время масштабного кризиса 2008 года. В его портфеле имелись и бумаги обанкротившегося финансового гиганта Lehman Brothers, однако эта потеря лишь немного уменьшила размер его состояния. На инвестора работал эффект «сложного процента», когда полученные дивиденды тут же превращаются в новые акции, те приносят еще больше выплат, и со временем запущенный процесс начинает увеличивать капитал без участия человека. Стратегия долгосрочного удержания полностью исключала рискованные спекуляции на бирже, и ее осязаемым итогом стала стопка бумажных сертификатов на акции толщиной около 13 сантиметров в банковской ячейке Рида.

Уборщик с портфелем

Оставив работу автомеханика в конце 1970-х, Рональд не смог долго сидеть на пенсии и после короткой паузы устроился на неполный день в универмаг J.C. Penney, где на протяжении следующих 17 лет занимался уборкой помещений и мелким ремонтом. Окончательно на заслуженный отдых мужчина ушел лишь в возрасте 76 лет. Знакомые часто называли его «живым воплощением бережливости истинного янки». На людях пенсионер неизменно появлялся в простой фланелевой рубашке и старой бейсболке. Окружающие видели в нем лишь трудолюбивого, но не слишком преуспевшего в жизни пожилого человека.

В быту скромность мужчины доходила до крайностей.

Он годами носил куртки и пальто на булавках, собирал хворост для отопления дома, самостоятельно колол дрова почти до 90 лет, передвигался на подержанной малолитражке Toyota Yaris, причем во время визитов к юристу или врачу парковал машину на дальних бесплатных парковках ради экономии нескольких центов. По воспоминаниям соседа, из каждых 50 заработанных долларов Рональд ухитрялся отправлять на покупку акций не менее 40, превратив тотальное самоограничение в осознанный образ жизни.

В тихом омуте

О многомиллионных активах Рида не догадывались ни коллеги, ни приятели, ни даже члены его семьи. Его пасынок Филлип Браун позже признавался в интервью, что знал об увлечении отчима ценными бумагами, но даже близко не представлял масштаб этих вложений. Единственным намеком на тайное хобби оставались свежие выпуски газеты The Wall Street Journal, регулярно появлявшиеся в его доме. Личный юрист Лори Роуэлл, знавшая Рида лучше многих, уверяла, что по внешнему виду догадаться о его богатстве было невозможно.

Каждое утро тихого инвестора проходило по одному и тому же сценарию.

Он приходил в кафе при окружной больнице, заказывал чашку кофе с английским маффином и арахисовой пастой, после чего занимал привычное место у стойки. Завтраки вне дома оставались его единственной слабостью. Скромный гардероб мужчины однажды привел к курьезному случаю, когда один из посетителей кофейни молча оплатил счет Рональда, приняв его за нищего. Рид воспринял эту ситуацию с легкой иронией и позже сам рассказывал о ней своим знакомым. Когда больничный буфет закрылся, мужчина просто перенес свой утренний ритуал в ресторанчик сети Friendly’s. Для всех окружающих он так и остался удивительно непритязательным человеком, чья посмертная щедрость шокировала даже самых близких друзей.

Завещание

Рональд Рид ушел из жизни 2 июня 2014 года в той самой окружной больнице, куда столько лет приходил на утренний кофе. Ветерана похоронили с воинскими почестями на местном мемориальном кладбище. Общая стоимость его активов составила без малого $8 млн. Госпиталю инвестор завещал $4,8 млн, библиотеке досталось $1,2 млн, причем благотворитель не стал обременять свои подарки никакими целевыми ограничениями. Оставшуюся часть капитала Рид распределил между своими пасынками, друзьями и знакомыми. Историческому обществу родного Даммерстона отошел редкий антикварный фонограф Томаса Эдисона, укомплектованный целым набором оригинальных записывающих валиков.

Значение этого пожертвования лучше всего иллюстрирует финансовое положение брэттлборовской библиотеки.

Культурные учреждения штата как раз остро нуждались в деньгах из-за сокращения государственных субсидий. Годовой бюджет и собственные накопления библиотеки составляли примерно по $600 тыс., поэтому посмертный вклад читателя разом удвоил весь ее капитал. Для маленького города формула «самый крупный дар в истории» имела важнейшее значение, ведь местная библиотека не видела подобных вложений со времен своего основания еще в XIX веке.

Что город сделал с деньгами

«Об этом говорил весь город», — вспоминала директор библиотеки Старр Латроника. Администрация книгохранилища инвестировала полученный капитал в акции для получения постоянного дохода, полностью повторив личную финансовую стратегию самого Рональда. Полученные дивиденды позволили продлить график работы учреждения и провести капитальную реконструкцию 50-летнего здания. Прежний руководитель Джерри Карбоне отмечал, что эти средства дали им необходимую передышку и открыли возможности для закупки современного оборудования.

«Дар покроет неудовлетворенные нужды и поможет сохранить качество наших программ и фондов», — утверждал он.

Региональный медицинский центр также остро нуждался в модернизации старых помещений, и посмертный вклад ветерана позволил немедленно приступить к масштабной стройке. Руководство клиники направило полученное пожертвование на полную реконструкцию хирургического отделения. Летом 2022 года при поддержке этого взноса открылся современный корпус стоимостью $22,7 млн, официально названный «Павильон Рональда Рида». Подобный феномен удивительной провинциальной скрытности и бережливости не был единичным случаем для этих мест. Спустя почти 10 лет на противоположном берегу реки Коннектикут, в городке Хинсдейл, скромный смотритель парка трейлеров Джеффри Холт оставил местной общине $3,8 млн. Тайных миллионеров в этих краях оказалось двое.

Обратная сторона экономии

С прагматичной точки зрения финансовый успех Рональда Рида кажется триумфом обычной дисциплины. Эксперты сходятся во мнении, что секрет заправщика крылся в редком сочетании упорного самоограничения и колоссального терпения. Схема работала без сбоев. Повседневная бережливость обеспечивала свободный капитал, а регулярное реинвестирование дивидендов превращало его в миллионы. Мужчина не пытался спекулировать, не покупал модные активы и не усложнял портфель хитрыми финансовыми инструментами. Финансовый аналитик Барри Ритхольц назвал его биографию наглядным пособием по долгосрочному накоплению, главный прирост в котором из-за эффекта времени приходится на самые поздние годы. Кейс Рида наглядно доказал, что огромный разрыв между реальным богатством и скромным внешним видом вполне возможен. Правда, для этого инвестору приходилось откладывать до 80% своих скромных доходов, что под силу далеко не каждому.

Впрочем, у этой красивой легенды есть и обратная, куда более приземленная сторона.

Экономист Майкл Хильцик справедливо заметил, что идея всеобщего обогащения через отказ от базовых благ остается лишь притягательным мифом. Феномен Рональда Рида стал возможен исключительно благодаря уникальному стечению обстоятельств: очень долгой жизни, огромному трудовому стажу и беспрецедентному росту американского рынка во второй половине XX века. Подобные идеальные условия нельзя назвать универсальными для каждого человека. Тот же Барри Ритхольц видит в судьбе вермонтского пенсионера скорее важное предостережение о ценности скоротечного времени. Возможно, наслаждаться заслуженными земными благами стоит до наступления смерти, даже если после нее о тебе напишут много удивленных статей и снимут восхищенные ролики на YouTube.

Нравится читать Onlíner? Добавьте наши новости в «Основные источники» Google

Есть о чем рассказать? Пишите в наш телеграм-бот. Это анонимно и быстро

Перепечатка текста и фотографий Onlíner без разрешения редакции запрещена. ga@onliner.by